Принц на белом костыле

к рукам приятеля и с усмешкой ожидала подвига таинственных ночных воинов.
Для верности Лешка смочил все четыре конечности в ближайшей луже. «Это чтобы лучше присосалось», — пояснил он. Затем Лешка посмотрел на меня суровым взглядом, каким, по его мнению, смотрят грозные ниндзя на своих подруг, подпрыгнул, что было сил, и присосался на высоте около метра. Точнехонько под директорскими окнами. Одного не учел гений — сил, чтобы оторваться от стены у него не хватило, а конструкция крепления не предполагала аварийного сброса. И вот висит наш Леха в школьной форме, ранним утром, привязанный к вантузам под кабинетом директора и громко взывает к моему чувству долга. Как школьный товарищ, я должна была немедленно прекратить претворение подвига ниндзя в жизнь. В противном случае скоро появится директор, учителя и учащиеся, и тогда последствия будут непредсказуемы! Но меня, как назло, скрутил приступ истерического смеха. Я смеялась, стонала, плакала, а Леха все висел и ругался.
Закончился подвиг, как и следовало ожидать, в кабинете директора. Собственно, после этого я и схлопотала портфелем по голове. А к Лехе намертво приклеилась кличка «Леха-вантуз».
Воспоминания о школьной юности ненадолго развлекли меня. Однако пришлось возвращаться в суровую действительность. А она, как легко догадаться, совсем не радовала. Я, конечно, мечтала внести в жизнь разнообразие, но не такое.., м-м.., криминальное. Можно было бы, например, сделать какой-нибудь необычный маникюр, покрасить волосы в цвета флага Гондураса, в бассейн сходить, на худой конец… Я глубоко вздохнула. Пока об этом приходится только мечтать.
Вода давно остыла. Я вышла из ванной и надела теплый махровый халат. В коридоре зеркало по-прежнему информировало о наших с Клавкой перспективах. Примерно с минуту я разглядывала корявую надпись. А потом разозлилась.
Они еще угрожают! Не на тех напали, господа хорошие! Меня вообще запугать трудно, если, конечно, не положить в карман живую лягушку.
А Клавка… Они решили, коли шарахнули ее по голове, так она и соображать перестала. «Фиг вам», как говорил пес Шарик из Простокваши но. Клюква моя хоть и хромая теперь на голову, но соображает не хуже, а может, даже и лучше!
Я снова пробралась на кухню, чтобы, глядя на Клюквину, убедиться в правильности своих мыслей.
Вообще-то пора было уже собираться. Денек сегодня предстоял не из легких. Клавдия спала. Во сне, со сбившейся набок повязкой, она выглядела как беспомощная лабораторная мышка и впечатления отважного Робин Гуда вовсе не производила. Мне стало бесконечно жаль сестру. Что делать, в груди у меня билось нежное благородное сердце!
«Пускай спит, — подумала я. — Филиппок сказал, что ей нужен покой и холод на голову.
Вот пусть и покоится с миром, а я тем временем кое-какие дела сделаю»!
Решение было принято, уверенности в собственных силах — хоть отбавляй. Осталось составить примерный план действий. Впрочем, его уже накануне составила Клавдия: сначала от трупа избавиться, а потом к жене Виктора наведаться.
Я оделась, сложила в пакет одежду Виктора, вытащила из Клавкиного рюкзачка его телефон и, прихватив ключи от машины, покинула разгромленную квартиру.
На улице было темно и холодно. За несколько часов «девятка» покрылась легким инеем, который сейчас весело искрился в свете фонарей и окон, тех, которые уже зажглись в нашем доме.
Обычные граждане собирались на работу. Я тоже обычная гражданка, но меня волновали совсем другие вопросы. Например, куда деть труп? Может, вывезти его за пределы МКАД и схоронить в каком-нибудь лесочке? Да, наверное, так и сделаю. Главное, выбрать такое местечко, где не окажется случайных свидетелей. И обязательно нужно проверить карманы убитого прямо сейчас. Со стороны это будет выглядеть так, словно автолюбитель что-то ищет в багажнике: к примеру, «запаску» или ключ 9х12.
Идея мне понравилась, и я открыла багажник. Вы будете смеяться, но там никого не было. Я захлопнула багажник и, обращаясь к фонарному столбу, жалобно проныла:
— Этого не может быть!
Столб ничего не ответил, продолжая бесстрастно освещать место происшествия.
— Я своими глазами видела вчера мертвого мужика в этом багажнике, — пояснила я фонарю.
И тут же задумалась: а был ли мальчик? В том смысле, был ли труп? Может, дядька вовсе не мертвый, а очень даже живой, спрятался от кого-то в багажник «девятки» и прикинулся мертвым, чтоб напугать нас с Клавкой? А вдруг у нас с Клюквиной массовые галлюцинации? У нее — в связи с травмой головы, а у меня… Допустим, от переутомления, больничными запахами опять же надышалась. Ладно, попытка номер два: я снова открыла багажник. Никого.
— Ушел, —