Принц на белом костыле

длительного времени выливали не менее двух литров воды. Тусклая лампа без абажура освещала все это убожество вместе с желтым потрескавшимся потолком с паутиной по углам.
— Проходите на кухню. Я сварю кофе. Проходите… Олежек спит еще. Пара часов у нас есть в запасе. Проходите! — с этими словами рентгеновский снимок прошелестел на кухню.
Помещение, которое Оксанка называла кухней, напоминало скорее хозблок какой-нибудь заброшенной и забытой богом клетки для хомячков и по размерам, и по интерьеру. В углу у окна тарахтел старенький холодильник «ЗИЛ».
Видно было, работал он из последних своих пенсионерских сил и только и мечтал о покое.
Вплотную к холодильнику примыкал стол-раскладушка, столешница которого была облеплена коричневой, в серых разводах «самоклейкой».
Такой же пленкой оклеен набор кухонной мебели, собранный, очевидно, из разных кухонных гарнитуров. Стены тоже не радовали: те же, что и в коридоре, обои, заляпанные жиром и противный сине-серый цвет там, где обои отсутствовали. Я так думаю, что эта квартира не видела ремонта с момента сдачи дома в эксплуатацию.
Может, они действительно в плену? Разве может нормальный человек жить в таких пещерных условиях?!
Оксана суетилась возле двухконфорочной плиты, залитой молоком, кофе и еще непонятно чем. Мне почему-то сразу расхотелось угощаться кофе, но обижать хозяйку, и без того расстроенную, было неудобно. Мы с Клавкой сидели за столом, не зная, с чего начать разговор. Из неловкого молчания вывела сама Оксана. Она поставила перед нами по чашке жиденького растворимого кофе, уселась на старенький стул возле плиты (втроем мы за столом не умещались) и в волнении сжала маленькие, почти детские кулачки:
— Что с Виктором? Он выживет? С ним все будет в порядке? Что говорят врачи?
Я поспешила успокоить несчастную женщину: снова рассказала, как мы нашли ее мужа, и передала обещание хирурга.
Оксанка заплакала:
— Говорила же ему: не ходи, не ходи! Да разве ж он послушает? Упрямый, как.., как…
Женщина махнула рукой и уткнулась в несвежее кухонное полотенце.
Мы с Клавкой переглянулись: только дамских истерик нам не хватало. Чтобы прекратить слезоизвержение, я поспешно спросила:
— Оксан, а почему вас не охраняют? Ведь вы в плену…
Истерика мгновенно прекратилась. Ксюха отняла от лица полотенце и изумленно приоткрыла рот.
— К-кто в п-плену? — заикаясь, спросила она. В глазах женщины застыло крайнее изумление.
— Ну.., ты с сыном, Виктор. С вас четыреста тысяч долларов требуют, так хоть охраняли бы, что ли!
Оксанка побледнела как мел, прижала руки к груди, прошептав:
— Какие доллары? Какой плен? Я… Я ничего не понимаю.
— Не волнуйся. Брат Виктора нам все рассказал, — попыталась успокоить Оксанку Клюквина. — Мы хотим вам помочь. Денег таких, разумеется, нет, но кое-что, наверное, сможем сделать. Опыт в подобных делах у нас, слава богу, имеется.
Слушая Клавку, я изо всех сил пыталась понять, о каком опыте она столь уверенно говорит. Пока что нам с легкостью удавалось только влезать в различного рода неприятности, в основном криминального характера. В таких случаях нам самим требовалась помощь. Ладно, как говорится, жираф большой, ему видней.
Тем временем Оксана окончательно успокоилась и потребовала объяснить, кто в плену, с чего бы с Виктора требовали такую сумму долларов и откуда у Витьки появился брат. Пришлось повторить «на бис» повествование Степана, которое, как я подозревала, было выдумкой от начала до конца. Уже не возникало сомнений, что Степан — вовсе не брат Виктора, что сам Виктор никогда в жизни не занимался перегонкой автомобилей и что Степка зачем-то наврал с три короба и использовал нас в качестве… В качестве кого?
Внимательно нас выслушав, Ксюха совершила небольшой круиз по кухне, вернулась на свой старенький стул возле плиты. Теперь она была спокойна, словно арабский шейх.
— Послушайте, — каким-то деревянным голосом произнесла Оксана. — Сказки я тоже умею рассказывать, но чтобы так.., вдохновенно! Это уже особый талант нужен. Вот что, старушки веселушки, либо вы сию секунду выкладываете всю правду, и тогда я, может быть, отпущу вас с миром, либо я немедленно вызываю милицию.
Тогда мы и посмотрим, кто из нас под арестом.
Ну и дела! Вот и не слушай после этого советов мудрой старушки Шапокляк: «Кто людям помогает, тот тратит время зря!» Мы с Клавкой старались, пупки надрывали, Клюква даже головой поплатилась, в смысле, сотрясение заработала, а эта.., веревка бельевая такое заявляет!
Я медленно поднялась из-за стола. Табуретка при этом упала, но мне уже было все равно.
На этот раз гнев,