Принц на белом костыле

рот.
Весь организм содрогался от радости: наконец-то и моя голова включилась в работу!
Козьма задумался, а потом немного торжественно начал:
— Наш институт основан… — тут он сник и честно признался:
— По правде говоря, не знаю, когда он основан. Впрочем, вам это и неважно.
Чем занимается? Хм… Раньше эта информация была строго секретна, а сейчас… — Прутков махнул рукой. — Нет, кое-какие лаборатории до сих пор засекречены. Что они исследуют, знают только те, кто там работает. Это — элита наша, так сказать. А мы, простые дворняжки от науки, изучаем воздействие различных видов вирусов на живые организмы.
— Над мышками издеваетесь? — укоризненно покачала головой Клюквина.
— Мы занимаемся делом, важным для всего человечества! — воздел руку к потолку Козьма.
Вилка шмякнулась на пол, стрельнув пельменем в стену. Пельмень к ней тут же прилип, как голодная пиявка. Прутков смущенно потупился, а я попросила:
— Продолжайте, пожалуйста. И, если можно, подробнее. Какие конкретно вирусы вы изучаете?
— От банального Аш5-Эн1…
Клавка, боявшаяся любых формул, потому как ни черта в них не разбиралась, напряглась:
— Это что такое?
— Птичий грипп, — охотно пояснил Прут.., ков, — до лихорадки Эбола и ботулизма.
— О, а я знаю! — обрадовалась я. — Ботулизм — это когда съешь что-нибудь несвежее, а потом умираешь!
Мы, не сговариваясь, посмотрели сперва на одинокий пельмень на стене, а потом в тарелку Козьмы. Он поправил очки, съехавшие на кончик носа, и мягко произнес:
— Не совсем так, конечно, но, в общем, правильно.
— А сибирская язва, чума у вас есть? — округлила глаза Клавка.
Прутков утвердительно кивнул.
— Очуметь! — восхитилась сестра. — И как вы там еще не поумирали вместе со своими мышами. Не боитесь?
— Ну, во-первых, не все сотрудники имеют дело со столь опасным материалом, а во-вторых, существуют средства защиты, и если соблюдать соответствующие меры предосторожности, то ничего неожиданного не произойдет…
— Угу, ну да, ну да, — пробубнила Клюква, на всякий случай, отодвигаясь подальше от Козюли.
— ..хотя иногда случаются ЧП, — закончил Прутков, затуманиваясь воспоминаниями.
Я решила затуманиться за компанию и представить себе какую-нибудь страшную картину из жизни вирусов. Как назло, в голову лезло только изображение инфузории-туфельки из школьного учебника биологии. Но инфузория, по-моему, никаких ужасов и разрушительных действий сотворить не может. Я затуманилась еще больше и вспомнила подружку инфузории — амебу. Или это не вирусы? Дальше туманиться помешала Клавка:
— Ближе к телу, как говорил Мопассан и товарищ Бендер. Что можете сказать о Викторе?
— А что Виктор? — вернулся в реальность Прутков. — Хороший мужик, надежный; спокойный… Он работал лаборантом в пятой лаборатории. Не весть что, конечно, но ведь он был судим. Я и так удивляюсь, как его к нам в НИИ приняли. Да-а, так вот, работал он в пятой лаборатории. Это… Как бы вам объяснить? Ну, скажем, самая открытая лаборатория. Там занимаются вирусом гриппа и его мутациями. Туда имеют доступ все сотрудники; Четвертая лаборатория уже ограничивает доступ и так далее;
— Понятно, — протянула я, — и чем менее доступна лаборатория, тем серьезнее и опаснее там вирусы. А может сотрудник пятой лаборатории как-нибудь по-хитрому проникнуть, к примеру, в третью?
— Это исключено, — категорично заявил Козюля и, посчитав тему исчерпанной, принялся методично уничтожать уже остывшие пельмени.
Клавка с немым ужасом наблюдала за процессом.
— Козьма Иванович, — не унималась я. — Вы говорили, что в НИИ приходили из милиции…
— Приходили! Они-то и сообщили, что Витька в больнице. Поспрашивали о нем немного и ушли.
Ясно. Менты выполняют необходимые формальности. Но им-то известно гораздо меньше, чем нам.
— Кстати, Виктор две недели назад уволился… — Прутков покончил-таки с пельменями и всем своим видом демонстрировал желание отправиться домой, на любимый диван, и расстаться с нами.
— Как уволился? — опешила Клюквина. — Почему же его жена нам ничего не сказала?
Козюля развел руками, мол, это уже не мое дело. Ладно, с этим разберемся. Сейчас меня волновал еще один вопрос, и я не хотела прощаться с Прутковым, не выяснив все до конца.
— Козьма Иванович, вы не ответили, мог ваш НИИ заинтересовать преступников?
Подумав, Прутков ответил:
— Теоретически, да. Вирусы — это то же бактериологическое оружие. Но практически — очень сложно. Я ведь уже говорил о секретности некоторых лабораторий, об ограничении доступа…
Говорил, говорил,