Принц на белом костыле

так не уйдешь. Он показал нам «бегунок», мы проверили — все подписи на месте, зарегистрировали в журнале, и все. Помнишь, Андрюх?
Андрюха нахмурился, роясь в анналах памяти, а потом все же кивнул:
— Вспомнил. Нервный такой, суетливый, глаза все прятал. Ты его еще спросил, мол, чего он так торопится? Даже до конца рабочего дня не дотерпел…
«Значит, Прутков все же знал Витьку, знал, что он уволился, — размышляла я. — Попробуем рассуждать логически. Если Прутков — вовсе не Прутков, то он может здесь работать, а следовательно, знать Виктора. В том случае, если Прутков здесь не работает… По какой такой надобности он сшивался возле НИИ? Ой, кажется, поняла! Прутков — шпион»…
Мое воображение распухло до чудовищных размеров, даже жарко стало. С этим нужно было немедленно что-то делать, поэтому я, буркнув охранникам нечто среднее между «спасибо» и «до свидания», подтолкнула Клавдию к выходу.
На свежем воздухе мне заметно полегчало.
— Ну, — спросила Клавка, как только мы отошли на достаточное расстояние от проходной, — что ты обо всем этом думаешь?
— Прутков — шпион, — убежденно заявила я.
Клюквина досадливо сморщилась:
— Дура ты, Афанасия, прости господи! Наслушалась побасенок своего Брусникина. Тому в каждом таракане агенты вражеских разведок мерещатся, теперь и ты туда же. Ну какой из Пруткова шпион? Так, шелупонь…
— А по-твоему, все шпионы должны как Джеймс Бонд выглядеть… Прутков все знает: про Витьку, про систему безопасности в НИИ, да и в вирусах кое-что смыслит.
— И что? — хмыкнула сестренка. — Не придумывай проблемы там, где их нет. Все просто: мужик работает в институте, возможно, Виктор работал вместе с ним. Ну, назвался мужик другим именем, что с того? Я сама сколько раз пользовалась подобным приемчиком.
Наверное, Клюква права: проблем у нас и без того хватает, придумывать еще одну вроде бы ни к чему. Но сбрасывать со счетов загадочного, оттого очень подозрительного Козюлю, по-моему, пока не стоит.
— Меня другое беспокоит, — продолжала разглагольствовать Клавдия. — Похоже, нам так и не суждено узнать, что за порошок в ампуле.
Я покосилась на Клавку. Отчего-то у меня создалось впечатление, что это обстоятельство не сильно ее беспокоило. Значит, в голове сестренки возникла очередная светлая идея. Так оно и вышло. Клавдия потерла нос и сообщила:
— Нам нужна лаборатория…
— Это точно, — подтвердила я, ожидая продолжения.
— Кажется, я знаю, где ее найти.
— Да ну?
— Ну да.
— Интересно. И где же?
— Ты только сразу не ругайся, ладно? Сперва выслушай.
Начало впечатляло и сулило не менее интересное продолжение. Я молчала, уставившись на сестру с немым вопросом в глазах. Клюквина снова потерла нос, а потом обреченно выдохнула:
— ФСБ.
Я не ругалась. Я просто плюнула на снег и ускорила шаг. Более бредовой идеи Клюква еще никогда не выдвигала. Это ж надо додуматься — отдать ампулу в лабораторию ФСБ! То, что об этом узнает мой муж, — это еще полбеды. В конце концов, побушует и утихнет. А вот его коллеги с удовольствием поиграют с нами в игру «Кто?
Где? Когда?». В том случае, если, разумеется, в ампуле окажется что-то серьезное. Играть с фээсбешниками в молчанку, уходить в глухую защиту — дело зряшное, это не менты. Парни из ФСБ душу вынут, но узнают все, что им нужно. Ну а коли в ампуле окажется что-то вроде мела, мой Брусникин станет объектом для насмешек на всю оставшуюся жизнь!
— Афоня… — догнала меня Клавка, намереваясь приставать с уговорами.
— Даже не думай, — категорично пресекла я ее намерения. — Тебе надоела спокойная жизнь?
— Разве ж она спокойная? — хмыкнула Клавдия.
— По сравнению с тем, что нас ожидает, обратись мы в ФСБ, просто рай, можешь мне поверить.
Я быстрым шагом топала к метро. Клюквина трусила рядом, время от времени печально вздыхая, однако поколебать меня в принятом решении не могла. Видя это, хитрая Клюква пошла другим путем: она задумала сыграть на известном женском недостатке — любопытстве.
— Значит, мы никогда не узнаем, что там внутри, — заныла сестра. — Неужели тебе совсем-совсем неинтересно, а, Афонь?
— Нет, меньше знаешь, дольше живешь.
И вообще, выброси эти глупости из головы, лучше мечтай о своем рыжем возлюбленном, а меня не волнуй.
Упоминание о новом чувстве отвлекло Клавдию от опасных мыслей, и она оставила меня в покое.
Всю дорогу до дома я ломала голову над загадками, возникшими в нашей жизни за последние несколько дней. Мысли были все больше невеселые, в конечном итоге я пришла к неутешительному выводу: к совершенно непонятному Степану и таинственной Тамаре добавился еще и