Принц на белом костыле

Вот на опушке леса я и буду ждать. Теперь скажите, сколько человек будет с вами и какая у вас машина.
— Нас трое, наверное… Во всяком случае, двое это точно. А машины у нас нет.
Повисла пауза, во время которой у меня почему-то возникло ощущение, что я сморозила страшную глупость.
— Вы шутите? — подала наконец голос Тамара. В нем отчетливо сквозило искреннее, как мне казалось, недоумение.
— Какие уж тут шутки, — проворчала я.
— Вы собирались кейс почти с четвертью миллиона долларов везти общественным транспортом? — Тамара не переставала удивляться.
«Интересно, а кто бы, глядя на нас, подумал, что в кейсе четверть миллиона долларов?» — подумала я, а вслух с достоинством ответила:
— Вас это не должно беспокоить. В конце концов, мы можем взять такси. Это наша проблема.
Я была очень довольна своим ответом: именно так, по моему мнению, ответил бы какой-нибудь крутой парень вроде Лехи Николаева.
Наверное, Тамара имела на этот счет свое мнение, потому что с явной брезгливостью холодно произнесла:
— Вы заблуждаетесь, милочка, теперь это и моя проблема. Товар слишком ценен, чтобы подвергать его необоснованному риску. Диктуйте адрес, я пришлю за вами своего человека.
Клавка, слушавшая разговор, приложив ухо к трубке, вытаращила глаза и интенсивно замотала головой из стороны в сторону. Должно быть, это означало категорический отказ. Впрочем, я и сама понимала, что дать Тамаре адрес, значит, подписать себе смертный приговор. Оттого я поспешно воскликнула:
— Не надо! В смысле, пускай ваш человек встретит нас где-нибудь в другом месте. Скажем, возле Театра на Таганке.
— Хорошо, — согласилась Тамара. — В полдень возле театра. Черный «Сааб», водителя зовут Тимур. Он глухонемой, так что беседовать с ним бесполезно. До встречи, детка.
Последние слова Тамары прозвучали несколько зловеще.
— Ох, Афанасия, чует мое сердце, не вернемся мы оттуда живыми! — Клавдия схватилась за сердце, только оно почему-то оказалось справа. Впрочем, меня это не удивило, потому как мое сердце колотилось от страха где-то в области пяточного нерва. Клавка судорожно всхлипнула:
— Ишь чего удумала, змеюка подколодная, на опушке леса встречаться. Там-то нас и закопают. А по весне, когда снежок сойдет, какой-нибудь грибник-любитель найдет наши молодые, но обезображенные тела.
От отчаяния Клавдия даже не сообразила, что весной грибники в лесу — большая редкость.
— Подожди реветь, — одернула я сестру. — Никто нас не убьет. По крайней мере, сегодня.
— Почему это? — насторожилась Клавка.
Кажется, она была даже немного разочарована.
— Потому что мы девочки умные, и ампулу Тамаре сегодня не отдадим. То есть мы ее вообще не отдадим, но Тамаре знать об этом вовсе не обязательно.
— Что-то больно мудрено. Я своей раненой головой никак не докумекаю. Можешь объяснить? Только, пожалуйста, слова попроще выбирай, а то у меня после твоей вчерашней речи до сих пор мозги враскорячку.
— Можно и попроще, — согласно кивнула я. — Пока ампула у нас, мы живы и можем диктовать свои условия. Поняла?
— Поняла, — моргнула Клавдия. — А какие у нас условия?
— Тут надо хорошенько подумать, — загадочно молвила я и отправилась думать к себе в комнату.
Там, забравшись под одеяло, я прикрыла глаза с намерением предаться размышлениям.
Однако Клавдия решила взять этот процесс под личный контроль. Она приперлась следом за мной, остановилась в дверях и, уперев руки в бока, грозно спросила:
— Это ты так думаешь?
— Угу.
— Другого места не нашла, — Клавка нервничала, а оттого сделалась ворчливой и нудной.
— Какая разница, где думать, главное, додуматься до чего-нибудь стоящего.
Клюквина кивнула, но комнату покидать не торопилась. Вместо этого она принялась деловито сновать из угла в угол, наводя порядок.
Старая мудрость гласит: можно бесконечно смотреть на огонь, на воду и на то, как работают другие, поэтому я с удовольствием наблюдала за Клавдией. Сперва я честно пыталась придать мыслям нужное направление, но броуновское движение Клюквы мешало сосредоточиться.
Пришлось оставить эту затею. Единственное, до чего удалось додуматься, так это до того, что на сегодняшний день мы остались без мужской поддержки. Ведь Филиппок освободится с дежурства только после двенадцати, а глухонемой Тимур будет нас ждать именно в полдень. Вот еще подарочек — глухонемой шофер! Впрочем, вполне возможно, Тамара обманула, чтобы усыпить нашу бдительность. Следует проявить осторожность и больше помалкивать во время поездки, особенно это актуально по отношению к Клавке: на почве стресса