Принц на белом костыле

себя героем-разведчиком времен Второй мировой войны, случайно оказавшимся в тылу врага.
Тем временем события приняли совсем скверный оборот: потери с обеих сторон были весьма значительными. Из восьми человек, затеявших стрельбу, четверо лежали на снегу в совершенно неестественных позах, еще двое пытались доползти до своих машин, вяло отстреливаясь. Им помогали пока еще целые приятели. Людей Тамары тоже здорово покосило: глухонемой Тимур, оба телохранителя и сама Тамара были, несомненно, мертвы. Пассажиры «Мерседеса» продолжали вести огонь, но как-то неохотно. Конец их страданиям положила чья-то пуля, угодившая в бензобак. Бабахнуло, что и говорить, здорово, «Мерседес» приказал долго жить, так же как и бедолаги, использовавшие его в качестве прикрытия. Наступившую тишину нарушало только потрескивание горевшего автомобиля и стоны раненых бойцов. Уцелевшие бандиты перетащили своих приятелей в джип и окинули поле боя суровым взглядом. Вероятно, исход сражения их удовлетворил, они кивнули друг другу, загрузились в свои джипы и убрались восвояси.
Еще минут десять мы с Клавдией лежали, уткнувшись лицом в сугроб и стуча зубами от страха. Однако больше ничего интересного не происходило.
— Что это было, Афанасия? — дрожащим голосом пропищала Клавка.
Я приняла сидячее положение и охотно пояснила:
— В современном русском языке это называется простым, но очень емким словом «разборка».
— И что, она уже закончилась?
— Как тебе сказать? Для Тамары и ее людей — определенно…
— А для нас? — нетерпеливо перебила Клавдия.
В ответ я лишь пожала плечами:
— Хотелось бы верить, что и для нас тоже.
Пойдем, надо выбираться отсюда.
Мы с Клюквиной помогли друг другу подняться и, отряхнувшись, потопали по уже проложенным нами дорожкам.
— Ни фига себе! — присвистнула Клавдия, когда мы добрались до места перестрелки.
— Да-а, впечатляет, — согласилась я. — Налетели разбойники лесные и перебили супостатов. Правда, некоторые из разбойников тоже головушки сложили, но это уже издержки их профессии…
— Хорошо бы еще знать, кто поедал этих разбойников.
— Не берусь утверждать, но, по-моему, Клава, это и есть та самая третья сторона, о которой я тебе говорила.
— А она за нас или как?
— Прекрати болтать! — разозлилась я, потому что толкового ответа на этот вопрос сама не знала. Но Клавка выглядела такой несчастной, что моя злость куда-то испарилась, и я, погладив ее по плечу, миролюбиво произнесла:
— Как там дальше все обернется, не знаю, но сегодня эта третья сторона появилась очень вовремя.
Мы поравнялись с серебристой машиной, на которой приехала Тамара. Как ни странно, но на ней не было ни единой царапины, я имею в виду машину, разумеется. Я обошла вокруг автомобиля и, убедившись, что на нем можно передвигаться, открыла дверцу со стороны водителя. Ключи болтались в замке зажигания.
— Садись, Клавдия, — пригласила я сестру. — Нынче удача на нашей стороне. Грех этим не воспользоваться.
— Угу, я щас… — бросила Клавка и куда-то скрылась.
Вернулась она довольно быстро, бережно прижимая к груди заветный чемоданчик, которым еще недавно соблазняла нас Тамара.
— Ох, Клава, — покачала я головой, — жажда наживы тебя когда-нибудь погубит.
— Сама говорила, грех удачу упускать, — напомнила Клюквина, ковыряясь с замками. — Эти денежки теперь как бы ничейные. Разве ж это правильно? У капитала должен быть хозяин, который сумеет им правильно распорядиться…
— На себя, что ли, намекаешь? — я усмехнулась.
Такая черта характера, как бережливость, Клавдии несвойственна. Она работает в одном очень престижном салоне красоты, получает хорошую зарплату и примерно раз в месяц озвучивает свою заветную мечту: начать копить деньги на загородный домик. Время идет, мечта остается мечтой, а деньги на ее осуществление никак не желают копиться, потому что Клавке все время необходимо чего-нибудь срочно приобрести. Самой нелепой покупкой Клавдии стала огромная клетка для попугаев. Птичками сестрица так и не обзавелась, зато клетка почти полгода занимает половину балкона.
Мы уже выезжали на шоссе, когда Клюквина огласила салон истошным воплем:
— Вот падла, твою мать!!!
Я вздрогнула, хотела остановить машину, но с перепугу перепутала педаль газа с педалью тормоза, и мощный автомобиль, взревев многосильным мотором, рванулся вперед. Какое-то время ушло на его укрощение, однако я блестяще справилась с этой нелегкой задачей, съехала на обочину и набросилась на Клавдию:
— Ты чего орешь, ненормальная?! Смерти нашей хочешь? Так нужно было под автоматную очередь