Принц на белом костыле

бросаться…
— Афоня, она нас подставила… — хлюпнула носом Клавка.
Тут я заметила, что в руках она держит какие-то бумажки.
— Что это? — кивнула я на них.
— Это наши деньги.
Всегда думала, что доллары выглядят несколько иначе. Я присмотрелась повнимательнее, но ни портретов президентов, ни прочих опознавательных знаков американских денег не обнаружила.
— Конечно, — кивнула Клюквина после того, как я поделилась с ней итогами своих наблюдений, — потому что эта гадина Тамара подсунула вместо денег «куклу». Смотри, вот пачка, — продемонстрировала аккуратную стопку купюр, перетянутую резинкой. — Сверху и снизу настоящие сто долларов. А теперь — ап, ахалай-махалай, ляськи-масяськи…
Сестрица сняла резинку и развернула деньги веером. Между первой и последней купюрой лежали обычные листы ровно нарезанной бумаги.
— Здорово! — присвистнула я. — Значит, мы были правы, не доверяя Тамаре. Она и не собиралась платить. Думаю, если бы мы сегодня передали ей ампулу, то утро завтрашнего дня встретили бы уже в охлажденном состоянии. Ты, Клавка, не горюй, — попыталась я успокоить Клюквину. — Главное, мы живы и относительно здоровы. Тамаре в этом плане повезло меньше…
— И поделом ей, — буркнула Клавка. — Господь не дурак, всем по заслугам воздает. Вот только денег жалко, я ведь уже прикинула, что на них купить можно…
— Но ведь сколько-то там все же есть?
— Две тысячи всего. Разве это деньги? Слезы одни! Да и неизвестно, вдруг они фальшивые.
Посоветовав сестре философски отнестись к страшному удару судьбы, я тронулась в путь.
Впрочем, Клавка совету не вняла, и всю дорогу то злобно ругалась, то Сокрушенно вздыхала, а пару раз даже всплакнула. Меня же мучило какое-то неясное предчувствие, и это здорово нервировало. Кроме того, не давал покоя вопрос, удалось ли Степке продать ампулу и кто выступал в роли покупателя?

Фортуна сегодня была явно на нашей стороне, поэтому до дома мы добрались без происшествий и в рекордно короткие сроки. Зато по прибытии нас ожидал неприятный сюрприз: во всех окнах нашей квартиры горел свет. Оставить его включенным мы не могли по той простой причине, что уходили засветло. Значит, в доме находился кто-то посторонний.
— Господи! — испуганно хрюкнула Клавдия.
— Вряд ли это он, — клацнула я зубами.
— Как быть? Может, милицию вызовем?
— Можно, — кивнула я, — только потом.
Сначала сами посмотрим, кто к нам пожаловал.
Клавка задумчиво почесала за ухом, а потом согласно моргнула:
— Оно, конечно… Только неплохо было бы обезопаситься. Ты, Афоня, ступай к дверям квартиры и подожди меня там, а я к Михалычу загляну.
На мой взгляд, пенсионер Михалыч не мог выступать гарантом нашей безопасности, но своих идей у меня не было, поэтому пришлось последовать Клавкиным инструкциям. Я поднялась на третий этаж и замерла перед дверью.
Выглядела она как обычно, следов взлома не носила, и даже замок оказался на месте. Однако мне было известно, что искусство проникновения в чужие квартиры нынче находится на довольно высоком уровне и отсутствие видимых повреждений на двери еще ни о чем не говорит.
Невесело усмехнувшись, я присела на корточки и приложила ухо к замку. Утверждать не берусь, но мне показалось, что в глубине квартиры о чем-то негромко вещает телевизор.
— Чего там? — прошептала вернувшаяся Клавка. Обеими руками она сжимала молоток, позаимствованный, как я подозреваю, у Михалыча.
— Кажется, телевизор работает, — тоже шепотом ответила я.
Клавдия тихо ахнула:
— Киллер! По нашу душу явился! Дома нас не застал, решил подождать, чтоб, значит, еще раз не возвращаться. Душегуб! Ну, ничего, — Клюквина потрясла молотком в воздухе, — сейчас мы с ним разберемся!
Подивившись отваге сестрицы, я подумала, что против пистолета киллера молоток едва ли поможет, но разочаровывать Клавдию не стала.
— Открывай… — скомандовала сестрица.
Стараясь производить как можно меньше шума, я вставила в замок ключ и открыла дверь.
Телевизор и правда работал. «Странный киллер, — подумала я. — Зачем ему себя обнаруживать? Сидел бы по-тихому, да нас дожидался, а то устроил тут вечер отдыха». — Мы с Клавкой уже подобрались к большой комнате, как услышали знакомый голос:
— Еще раз спрашиваю, какого хрена вы сюда приперлись?
— Димочка приехал! — радостно взвизгнула я, враз прекращая бояться.
Клюквина не спешила разделить мой восторг, но молоток опустила.
— Принесла нелегкая, — недовольно буркнула она. — Ну, все, Афанасия, готовься к разборкам. Тьфу, блин!
На пороге