Принц на белом костыле

сможешь? — мотнула я головой в сторону Клюквиной, обращаясь к Тоще.
Антон раздраженно пожал плечами:
— Сидели бы вы дома! Тогда, глядишь, и здоровее были бы. Ей точно психиатр нужен — свихнулась девка, по всему видать.
— Вот ты и подсоби, Тошенька. Ты ведь хирург? Вывихи — это как раз по твоей части.
Филиппок печально пискнул и, по-моему, раз и навсегда смирился с ролью нашего семейного доктора:
— У Клавки, судя по всему, сильный шок.
Я бы посоветовал лечение антидепрессантами в сочетании с полным покоем. Но в вашем случае покой — слишком большая роскошь, которую вы не можете себе позволить. Необходимо хотя бы устранить влияние отрицательных факторов: не читать газет с негативной информацией, не смотреть мелодрамы и боевики, особенно боевики, — со значением подчеркнул Антон. — В противном случае крыша Клавдии может уехать далеко и надолго.
Я внимательно слушала Антона и пристально наблюдала за Клюквиной. Она перестала икать, и, по моему мнению, мнению дилетанта от медицины, никакого сумеречного состояния души у нее уже не наблюдалось, крыша по-прежнему была на месте и никуда отъезжать не собиралась. Стресс, конечно, имел место. А кто в наше неспокойное время не испытывает стресса?! Народ уже давно научился справляться с ним самостоятельно или при помощи подручных средств явно не медицинского характера.
Вот и Клавке сейчас весьма кстати пришлись бы грамм сто пятьдесят водочки и крепкий здоровый сон.
Придя к такому выводу, я пошла на кухню.
Там за столом сидел Брусникин. Супруг имел вид несчастный и озабоченный одновременно.
«Тоже борется с последствиями стресса, — пожалела я Димку. — Ему тяжелее, чем нам, ведь приходится спасать не только свою шкуру, а еще за нас волноваться, ну, и за всю страну, конечно, тоже. Бедный мой мальчик!»
— Сейчас ребята приедут, — устало сообщил Димка. — По-моему, они мне не поверили.
Слишком уж история.., масштабная.
— А чего приедут? — хмыкнула я.
— Обязаны.
Я забралась к мужу на колени, пристроила голову у него на груди и тяжко вздохнула. Только сейчас у меня возникло ощущение безопасности, а также чувство легкости, свойственное человеку, переложившему ответственность на чужие плечи. Было слышно, как под свитером гулко бьется Димкино большое доброе сердце.
К горлу подкатил комок, и я еле слышно пискнула:
— Дим…
— Ну?
— Ты сердишься?
Над таким, казалось бы, простым вопросом Брусникин размышлял довольно долго. Молчание мужа беспокоило и не предвещало ничего хорошего. Я бы, честно говоря, предпочла, чтобы он ругался, топал ногами и грозился исправительно-трудовыми работами по дому пожизненно. Наконец Димка печально вздохнул:
— Да нет, какой с этого толк? Одного понять не могу: почему все неприятности липнут именно к вам? Или вы к ним? Специальный магнит у вас внутри, что ли…
Вопрос относился к категории риторических и ответа не требовал. Я плотнее прижалась к мужу и на всякий случай всхлипнула. Димка, как и все мужчины, до судорог боится женских слез.
Он вздрогнул и принялся наглаживать меня по спине:
— Афонь, ты чего? Да не реви, все ведь кончилось… Для вас во всяком случае. А вообще-то вы молодцы.
— Правда? — я робко улыбнулась, заглядывая Димке в глаза.
— Правда, правда, — чмокнул меня в нос Брусникин, но тут же сердито насупил брови:
— Но чтоб это было в последний раз!
— Ага, — легко согласилась я, — твердо веря, что так оно и будет. Вспомнив, зачем шла на кухню, я озабоченно произнесла:
— Клавка что-то не в себе. Тоша говорит, сильный шок. Чего делать — ума не приложу…
— Водки ей налей и спать уложи. К утру от Клавкиного шока и следа не останется, разве что головная боль.
— Я тоже так думаю, — кивнула я, радуясь, что не ошиблась в выборе лекарства для сестры.
Полчаса спустя явились коллеги Брусникина и увезли Степку. Вместе с ребятами уехал и сам Димка, заявив, чтоб мы его не ждали, а ложились спать. При этом он подозрительно покосился на Антона Константиновича, но вовремя вспомнил, что Клавка объявила хирурга своим женихом, и благоразумно промолчал, однако я успела заметить в его глазах изрядную долю сомнений.
Мы остались втроем: я, Клавка и рыжий Тоша. Все молча переживали и выглядели, мягко говоря, уставшими.
— Пошли на кухню. Лечиться будем, — скомандовала я.
Возражений не последовало. Вскоре мы сидели за столом и дружно пытались справиться с ударной дозой народного лекарства.
— Уф, ну и крепкая, зараза! — выдавил Тоша, глубоко вдыхая запах кусочка «черняшки». — Я ведь не пью совсем, но тут такой случай…
— Непьющие мужчины крайне подозрительны, —