Этот цикл — редкая возможность посмотреть на мир другими глазами. Глазами Зверя, глазами того, кто должен убивать, чтобы жить. Пилот от бога, убийца от дьявола, обреченный спасти свой мир, он приходит незваным и уходит незамеченным, оставляя после себя шлейф горя и смертей. Он питается страхом и чужими жизнями, он почти неуязвим.
Авторы: Игнатова Наталья Владимировна
кого же испугалась лошадка? Хищников, прятавшихся в лесу, или их двоих? И кто так беззастенчиво, не скрываясь, высасывал у Казимира его недовольство и раздражение? И… и вообще, многовато вопросов даже для неизвестного мира.
Казимир не был таким опытным путешественником, каким пытался представить себя как в собственных глазах, так и во мнении окружающих. Этот мир был для него третьим. Если первым считать родную Землю, а вторым – сказочную Иллу, в которой он, кажется, оставил по себе не лучшие воспоминания. Возможно, посещение новых земель всегда подсовывает множество загадок, однако настораживало то, что в самом мире и в бородатом его представителе Казимир ничего загадочного не находил. Загадкой был Тир. Почти земляк, уроженец той же цепочки реальностей, что и светлый князь Мелецкий. Беглец из преисподней. За какие, интересно, грехи столь юное существо оказалось приговорённым к такому ужасному наказанию?
Об этом стоило спросить. Но не сейчас. Позже.
А Тир уже знал, как называется крепость, в которую они едут. Драгана. Судя по объяснениям Медведя, драганами называли самок драконов. Во всяком случае, Тир именно так растолковал Казимиру изумительные по своей образности знаки и жесты бородача, который описал и хвост, и рога, и лапы с когтями, и гребень на спине, и даже потрясающих размеров бюст. Казимир представил себе такой, и у него голова закружилась. Местность же, где располагалась крепость, называлась Пристепьем, а государство – Радзимой.
Ещё Казимир старался запомнить множество обиходных слов, из которых самым первым, если не считать болида, было слово «небо». Далось оно Тиру! Рождённые ползать почему-то так и рвутся летать. В то время как существа крылатые по природе своей совсем не стремятся в воздушные просторы. Зачем? Люди ведь, умея ходить, не посвящают этому всё своё время. Ну ходят, когда надо. А по возможности всё-таки ездят. В лифтах, автомобилях и пневмокарах.
Сын дракона, настоящего дракона, а не той громадной ящерицы, которую описал бородатый хозяин телеги, Казимир относился к стремлению смертных в небеса с приличествующим его положению снисхождением. Тир сказал, что в его мире люди поднялись в небо. Что ж, молодцы. Светлый князь уверен был, что небо покорилось людям так же, как океан на его родной Земле. И в небесах, и в глубинах человек остаётся гостем. Гостем незваным, нежеланным, до крайности уязвимым. Отец учил уважать чужие мечты, какими бы нелепыми они ни казались. Казимир научился не смеяться и справедливо считал, что этого вполне достаточно.
А уважать мечту о небе? Увольте! Что могут знать о полёте существа, лишённые крыльев?
Драгана произвела на обоих самое благоприятное впечатление. Деревянная крепостица, возведённая на расчищенном от леса холме, казалась игрушечной. Очень ладная, светлая, вкусно пахнущая потёкшей на солнце смолой. Внутри Драгана оказалась больше, чем снаружи, – обычное дело для военных укреплений – и тоже как бы игрушечной, такой порядок царил на узких улочках. Привратная стража, к величайшему удивлению и Казимира, и Тира, одета была в камуфляжные костюмы, характерные, как определил светлый князь, для армий его родного мира конца двадцатого столетия. Значки на форме были, естественно, незнакомы. На облачённых схожим образом гостей стражники почти не обратили внимания, лишь попросили обождать в караульном помещении, зато Медведя расспросили строго и въедливо и только потом, видимо, удовлетворённые ответами, разрешили проехать.
Сидеть в караулке пришлось недолго. Казимир даже не успел заскучать, а Тир как забился в угол, так и не пошевелился ни разу. Сидел, закостенев, молча глядя в пол, пока в комнатку не вошёл человек. Большой, как Медведь или стражники в воротах, одетый в камуфляж, усатый и безбородый.
Незнакомец остановился в дверях, внимательно разглядывая гостей или пленников – Казимир ещё не успел определиться с их статусом. Потом сделал приглашающий жест и снова вышел на улицу.
Молча, не обменявшись ни единым словом, дошли они до трехэтажного, высокого по здешним меркам дома. Выстроенный как маленькая крепость, он, похоже, служил административным зданием, а заодно и местом последней битвы, если внешние укрепления падут. На стенах и крыше стояли зачехлённые машины,
