Принцесса без короны. Неправильный отбор

от тоски и любви, вцепилась в плечи Валентина так сильно, что не знала, сможет ли потом разжать пальцы. От ладоней Валентина, лежавших на ее спине, катилась волна густого умиротворяющего тепла, и Дайне хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Просто целовать любимого человека, просто находиться с ним рядом и быть счастливой от своей любви…
Дайне казалось, что она вот-вот упадет — Валентин мягко отстранил ее, подцепил подбородок кончиками пальцев, снова посмотрел в глаза. Дайне стало так больно, что слезы брызнули сами. Ну почему, почему все настолько несправедливо, неправильно, жестоко?
— Мы ведь не можем… — прошептала она.
— Можем, — твердо откликнулся Валентин. — Теперь мы можем все.
И с прежней осторожностью провел кончиками пальцев по плечам Дайны, растворяя ее сорочку.
…За высокими окнами розовел рассвет.
Пальцы Валентина неспешно двигались по шее Дайны — потом шли к ключице и перебегали на плечо и руку, до запястья, и задумчиво возвращались к шее. Сейчас, когда ночь уходила, все, что с ними случилось, казалось Дайне сном.
Они были. Этой ночью они любили друг друга — так, словно могли умереть утром. Сейчас, лежа в объятиях Валентина, Дайна думала о том, что минувшая ночь была для них и лекарством и ядом.
— Ты сказал, что мы все можем, — негромко произнесла она. — Почему? Что изменилось?
Пальцы на мгновение задержались на ее ключице — и вновь двинулись, плавно обрисовывая плечо. Дайне показалось, что Валентин чертит на ее коже какие-то знаки — может, обережные руны, может, их имена.
— Сегодня я собираю заседание академического совета, — ответил Валентин. — Будет еще и шишка из министерства магии. Я собираюсь оставить пост ректора.
Это прозвучало, как оплеуха, даже звон послышался. Дайна даже села в постели, посмотрела на Валентина удивленно и испуганно.
— Почему? — спросила она.
Валентин улыбнулся. Дайне подумалось, что сейчас он стал совсем другим — он почти не имел отношения к тому пугающему человеку, который когда-то провел пальцем по ладони Дайны в дворцовом зале.
— Две важных вещи, — ответил Валентин и, мягко взяв Дайну за запястье, привлек к себе и вновь принялся скользить пальцами по плечу и руке. — Первая та, что я хочу быть с тобой. Не ждать, когда ты закончишь учебу, не бояться, что ты полюбишь кого-то еще. Уйду с поста, останусь просто попечителем наблюдательного совета.
На мгновение Дайне сделалось так жарко, что она испугалась, что действительно может вспыхнуть. Кровь прилила к лицу, зашумела в ушах — и отхлынула, и прилила снова.
Валентин отказывается от должности ректора. Она и представить себе такого не могла. Чтобы кто-то отказался от власти, чтобы верховный волшебник Абсолона вот так взял и махнул рукой на то, что было его жизнью?
Это пугало.
И это делало ее самой счастливой.
— То есть, мы сможем быть вместе… — выдохнула она.
— Да, — твердо ответил Валентин. — Теперь сможем. Я хочу этого. Думал об этом весь день и понял, что это намного важнее ректорского поста. Не надо мне ни чинов, ни власти. Мне нужна ты.
Он говорил об этом так спокойно, что Дайна поверила: Валентин принял решение и не жалеет о нем.
— А вторая вещь? — спросила Дайна.
Валентин усмехнулся, легонько дунул в ее волосы.
— Вторая вещь в том, что кто-то очень хочет начать войну, — ответил он. — И я должен выяснить, кто именно.
Глава 6. Рубашка для принца
На очередной этап отбора невест девушек собрали сразу после завтрака. Войдя в малый зал, Дайна села на скамью и прижала ладони к щекам.
Лицо горело. Сердце колотилось, словно птица, которая стремилась разломать прутья клетки и вылететь на волю. Дайна пыталась совладать со своим волнением и не могла — за завтраком Аделард с улыбкой поинтересовался:
— Что, божок любви кольнул тебя копьем?
Дайна удивленно посмотрела на него.
— Что, прости?
— В Шанно говорят, что когда у девушки румянец и сверкают глаза, то это значит, что она влюблена. Божок любви кольнул копьем. Сама догадайся, какое именно копье имеется в виду, — ответил Аделард и швырнул в рот виноградинку.
Кьяра и Карин наклонились к тарелкам и захихикали, залившись румянцем. Гровир нахмурился.
— Благородный муж не позволяет себе грубых намеков, — недовольно заметил он. Аделард лишь махнул рукой.
— А что тут такого? — произнес он с невозмутимым видом. — Участнице отбора полагается влюбиться в принца, таково правило.
Карин томно вздохнула, и на ее губах появилась мечтательная улыбка.
— Как в него не влюбиться? — спросила она. — Вот же он, совсем рядом, настоящий принц. Вот руку протяни — и дотронешься. Я и представить