Первое правило отбора невест для принца: участница должна быть невинной. Дайна к этому моменту успела побывать замужем и развестись. Второе правило отбора: участница должна быть волшебницей. В Дайне проснулась магия, но это то волшебство, за которое убивают. Третье правило отбора: участница должна влюбиться в принца. Но Дайна уже влюблена — в ректора академии магии, который скрывает лицо под маской, сражается с драконами и спасает свою студентку от преследователей. Да, пожалуй, на этот раз отбор невест будет неправильным.
Авторы: Петровичева Лариса
прошептала она. — Что мне делать?
Она и правда не знала. Когда Дайна оживляла Гровира, то все произошло будто бы само по себе. Та сила, которая наполнила ее после развода, просто все взяла в свои руки.
«Вернись, — только и смогла подумать Дайна. — Пожалуйста, Валентин, вернись ко мне. Я ведь не смогу без тебя, я не справлюсь. Валентин, пожалуйста».
Вспомнилась ночь, которую они провели в гостинице — тогда Дайна испытывала страх, замешанный на разочаровании и тоске, который потом растаял, сменившись теплом и надеждой. Той ночью для них с Валентином началась новая жизнь — и они, конечно, этого не поняли. А теперь не будет ничего, ни надежды, ни страха. Ничего.
Потому что если Валентин умрет, то и Дайны не станет тоже.
— Вернись, — прошептала она. Осунувшееся бледное лицо Валентина поплыло в сторону, расплылось влажной акварелью. На глаза набежали слезы.
Когда холодеющие пальцы Валентина дрогнули в ее руках, Дайна на какой-то миг лишилась чувств. Опомнившись, она увидела, что Валентин открыл глаза и мутным невидящим взглядом уставился куда-то вверх.
Валентин казался чужим, словно смерть что-то забрала у него на память. Но он был жив — и Дайна позволила себе расплакаться.
— Ты жив, — прошептала она, дотронулась до его щеки, не заботясь о том, что об этом подумают Кристиан и Эжен. Сейчас Дайна имела на это право, сейчас больше ничего не имело значения. Слепой взгляд скользнул по ее лицу, и Валентин с болезненной гримасой повел головой, отстраняясь от ее руки.
— Как ты? — спросил Эжен, каким-то детским жестом погладив брата по лбу и волосам. — Что с тобой случилось, ты помнишь?
Валентин зажмурился, снова открыл глаза — Дайне казалось, что он пытается опомниться и не может. Из коридора донесся чей-то возглас облегчения. Что, интересно, будут говорить уже сегодня о Дайне и ректоре? Какие сплетни побегут по академии?
Это было неважно. Это не имело значения.
— Нет, — хрипло откликнулся Валентин. — Ты… мой брат.
— Да, — Эжен заглядывал в лицо брата и с каждой секундой его испуг и растерянность росли и росли. — Я твой брат, Эжен. Мы в академии магии. Помнишь?
— Нет, — прошептал Валентин, слепой взгляд снова скользнул по Дайне, и она с ужасом поняла, что Валентин не узнает ее. Смотрит, и вид заплаканной первокурсницы ни о чем ему не говорит. Просто ревущая девчонка, которая ни с того ни с сего решила до него дотронуться. — Меня что-то ударило.
— Тебя пытались убить, — Кристиан провел ладонью над его головой, и воздух наполнился звонким треском серебристых молний. — Вот, остаточная пыль заклинания. Огненный кулак, надо же… Давно его не видел.
Валентин прикрыл глаза, понимающе кивнул.
— Помогите мне встать, — попросил он и, когда Эжен и Кристиан подняли его и усадили в кресло, поинтересовался, не глядя на Дайну: — Откуда здесь… взялась некромантка?
Копье еще глубже погрузилось в грудь Дайны — Валентин положил на него руки и с усилием ввинтил в ее тело. Воздух скомкался в горле, сердце нервно заколотилось.
Он не помнит? Он совсем ее не помнит?
— Это ее высочество Дайна Девлет, твоя студентка с первого курса, — напомнил Кристиан. Посмотрел на Дайну, сделал успокаивающий жест правой рукой: не бойся, такое бывает, он просто еще не оправился от удара. — Мы прикрываем ее от инквизиции, она работает с безопасностью отбора невест.
Валентин кивнул. Устало прикрыл глаза.
— Она помогла тебе вернуться, — добавил Кристиан, и Дайна ощутила обжигающее прикосновение благодарности. Валентин не узнавал ее — никогда прежде она не чувствовала себя настолько одинокой, ненужной, лишней, даже в тот день, когда свекровь и Кендрик выбросили ее из своей жизни.
— Благодарю вас, ваше высочество, — Дайна не услышала слов, настолько тихо говорил Валентин: прочитала по губам. — А пока оставьте нас.
Дайна вышла в коридор, не чувствуя под собой пола. Собственное тело сделалось каким-то неповоротливым и чужим. Она даже не сразу поняла, что кто-то придержал ее за руку.
— Что там?
Дайна обернулась, увидела встревоженную госпожу Эмилию, остальных преподавателей, толпу студентов. Все смотрели на нее, все ждали, что она ответит.
И что она могла сказать? Что человек, который обнимал ее минувшей ночью, который отказался от всего ради возможности любить и не скрывать свою любовь, сейчас смотрит на Дайну, не узнавая? Что это страшнее и горше смерти?
— Он жив, — ответила Дайна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он жив, все хорошо. С ним его высочество Эжен и господин Кристиан…
Голос сорвался. Гровир обнял ее, Дайна уткнулась лбом в его плечо и поняла, что у нее нет сил, чтобы плакать. Кажется, она
