Первое правило отбора невест для принца: участница должна быть невинной. Дайна к этому моменту успела побывать замужем и развестись. Второе правило отбора: участница должна быть волшебницей. В Дайне проснулась магия, но это то волшебство, за которое убивают. Третье правило отбора: участница должна влюбиться в принца. Но Дайна уже влюблена — в ректора академии магии, который скрывает лицо под маской, сражается с драконами и спасает свою студентку от преследователей. Да, пожалуй, на этот раз отбор невест будет неправильным.
Авторы: Петровичева Лариса
и она искренне надеялась на то, что все наладится.
— Мы еще погуляем на вашей свадьбе, Дайна, — пообещала госпожа Эмилия, — и клянусь, я напьюсь впервые с войны за Файнские острова. А сейчас держитесь. Надо потерпеть, моя дорогая.
И золотое марево налилось тьмой.
***
Валентин окончательно пришел в себя вечером.
Кристиан настоял на постельном режиме, и из кабинета Валентина отнесли в спальню. Он говорил, что может пойти сам, но Эжен посмотрел на младшего брата так, что Валентин счел за лучшее промолчать.
Эжен никогда не использовал бранных слов. Он умел выразительно смотреть. Валентин плохо помнил брата, но о силе его взгляда знал точно.
Студенты и преподаватели, которые толпились возле входа в ректорат, закричали и зааплодировали, увидев Валентина живым. Он поднял руку, приветствуя их, сумел выдавить из себя улыбку и закрыл глаза.
Заплаканная девчонка успела куда-то убежать. Валентину сделалось не по себе.
Он и правда не помнил, кто она такая. Но по выражению лица, по отчаянному взгляду карих глаз было ясно, что они близки. Валентин пробовал вспомнить, и голова сразу же начинала наливаться болью и туманом.
Валентин очнулся после заката и не сразу понял, где находится. Слишком высоко был потолок, слишком далеко были окна. Потом он проморгался, узнал свою спальню и вспомнил: золото рассветного солнца мягко заливает кровать, Дайна сидит среди простыней и смотрит на него с той любовью, что разрывает сердце. И то, что поднималось в ту минуту в его душе навстречу Дайне, было сильнее любой магии, сильнее смерти и жизни.
«Вот, значит, в чем дело, — подумал Валентин. — Мы любим друг друга».
Неудивительно, что она была настолько потрясена тем, что ее не узнают. Валентин подумал, что следует извиниться. В конце концов, девушка ни в чем не виновата.
— Ваш господин Шайло сказал мне, что девушки уже сдали рубашки, — услышал он негромкий голос брата. — Даже не хочется их оценивать, кого-то отсеивать. Не хочется их обижать.
«Отбор невест для Эжена», — мысль была вялой и ленивой, она плавала в голове, как соринка в чашке чая. Мелькнуло: отец, взрывы в саду, какая-то тварь, которая хочет все разрушить.
Вспомнился огненный силуэт и заклинания, которые отразились от него и выбили Валентина из жизни.
— Придется это сделать, — ответил Кристиан. — Но думаю, если вы как-то наградите их, они не обидятся.
Они сидели невообразимо далеко, в каминной части, которая была отделена от спальни тяжелой портьерой. Валентин с теплом подумал о брате и Кристиане. Волнуются за него, не уходят.
Он сам себе казался чужим, словно огненный человек вырвал из его души что-то очень важное. Если Кристиан прав, и Валентин действительно умер, то, может быть, смерть все-таки присвоила себе что-то? Не отпустила свою жертву просто так?
Голова наливалась болью.
— Вы не знаете, как там Дайна? — спросил Эжен. — Я хотел поговорить с ней, поблагодарить за брата. Огненный кулак страшная вещь…
— Это был не Огненный кулак, — произнес Валентин. — Это были мои личные заклинания. Он их отразил, меня…
Он хотел было сказать «убило» — и не смог. Это было слишком жутко. Это было неправильно.
Но его заклинания действовали именно так, они убивали. Валентин и бросил их потому, что собирался убить этого невидимку.
Портьера зашуршала, и Валентин увидел Эжена и Кристиана — оба взволнованы, оба испуганы. Эжен подошел, присел на край кровати, заглянул в лицо. Сразу же мелькнула картинка: вот пятилетний Валентин в своей комнате, едва дышит после того, как катался на коньках и рухнул в прорубь — и вот Эжен поит его с ложечки чаем с целебной листвинкой и уговаривает поправляться, и обещает отдать свою саблю, барабан и даже щенка: любимого, выпрошенного у отца со слезами, криками и валянием по полу.
Он не обманул. Когда Валентин поправился, Эжен действительно отдал ему все обещанное. Щенка Валентин не взял — он прекрасно понимал, насколько смешной ротастый бульдог дорог брату.
— Как ты? — встревоженно спросил Эжен. Откуда ни возьмись, появился высокий хрустальный бокал с оранжевым зельем восстановления сил, которое воняло так, что слезы выступали.
— Лучше, — ответил Валентин, послушно сделал глоток и почувствовал, что слабость отступает. — Это был не человек.
Кристиан вопросительно поднял бровь.
— А кто?
— Слепок ауры, — сказал Валентин. — Мои заклинания взломают любую защиту, но такие слепки вступают с ними в конфликт, идет отдача… — в горле запершило, и Эжен снова поднес бокал к его губам.
Память прояснялась. Сквозь болотный туман проступали воспоминания. Вот они с Дайной сидят на веранде провинциального
