Принцесса без короны. Неправильный отбор

пирог самое лучшее после таких ударов, — улыбнулась Вильма. — Думаю, господин ректор обрадуется. Такого пирога и королю не подадут!
— Как! — Дайна поразилась и растерялась. — Вы знаете, что..?
— Знаем, — ответила Мин Ю. — Вы так друг на друга смотрите, что сложно было не заметить. И все мы очень за вас рады, Дайна. Это редкость, найти такую любовь.
«Мне повезло, — подумала Дайна. — Мне очень-очень повезло».
***
— Значит, сначала ты, потом Эжен.
Валентин кивнул. Леон издал низкий ворчащий звук — знак крайнего раздражения.
— Все так, — сказал Валентин. — Две рубашки были пропитаны соком млечника. Мучительная, но быстрая смерть. Причем без всякой возможности спастись.
Он подумал, что уже много лет ничего не слышал о млечнике и знал о реакции организма на него только из книг. Растение с красивыми алыми бутонами и соком, уничтожающим человека за три минуты, росло в южных горах и считалось вымершим.
«Удивительные времена, — подумал Валентин. — Сперва дракон, потом млечник. Старые сказки поднимаются нам навстречу из травы».
Леон посмотрел куда-то в сторону и заметил:
— Да, интересный тип.
Леон был осунувшимся и мрачным, словно Саалия готовилась не к скорой свадьбе принца, а ко всеобщему трауру. Валентин отправил отцу копию портрета, а сам нет-нет да и бросал взгляд на оставленный у себя экземпляр. Госпожа Эмилия так и не смогла рассказать, почему молодой мужчина показался ей знакомым.
— Кстати, он аранвенец, — заметил Леон. — Это в их краях такие волосы, с рыжиной.
Валентин усмехнулся. Прикрыл глаза. Аранвенец, вот оно что. Южанин — да, потому что откуда бы еще ему взять млечник, как не в родных местах, и знать все подробности о его свойствах? Но не аранвенец, это с гарантией.
— В аранвенцах нет магии, — нравоучительно произнес Валентин. — И никогда не было. Они нанимали магов по всему материку. А этот просто глыба. Сильнее меня.
Он вдруг понял, что в нем зарождается ярость. На Леона, который что-то знал и не договаривал, на незнакомца с таким светлым и обаятельным лицом, который готов был бросить материк в пучину войны. Валентин сжал и разжал правый кулак, сбрасывая напряжение. Помогло.
Лицо Леона дрогнуло в ухмылке.
— Тебя это задевает, — сказал он. То ли задал вопрос, то ли констатировал факт. Валентин кивнул.
— Я всегда знал, что придет тот, кто сильнее. Но не думал, что мы будем врагами. Я бы хотел подружиться с ними, а не сражаться.
— У тебя несколько идеалистический взгляд на мир, — тон Леона стал по-отечески заботливым и снисходительным. — Если кто-то имеет силу, то он обязательно будет воевать. Иного не дано.
Валентин снова взглянул в сторону портрета. Незнакомец смотрел так, словно загадывал загадку — и от того, как быстро Валентин разгадает ее, зависела судьба очень многих.
— Пусть так, — сказал Валентин. — Объявляй международный розыск. И еще, Леон. Если ты что-то о нем знаешь, скажи.
Он смотрел так, чтобы уловить малейшее движение в отцовском лице, но ничего не изменилось. Леон лишь кивнул.
— Хорошо, — ответил он. — Розыск будет.
И грозовая туча, из которой смотрел король, раскатилась громом и стала таять. Разговор был закончен.
Валентин откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. В нем крепло убеждение, что следующей жертвой Южанина — назовем его так, подумал Валентин, надо же его как-то звать — станет Дайна. Некромантка, которая несколько раз сорвала его планы.
Допустим, в случае с бомбой под матрасами ее могло поднять обостренное магическое чутье, а остальное сделала совесть. Но Южанин прекрасно знал, что убил Валентина, отразив его заклинания, и то, что бывший ректор так ловко восстал из мертвых, уже было работой некроманта.
Они обманули всех, сказав, что Валентин был тяжело ранен, а не убит. Но они не обманули Южанина, который видел смерть своего врага и торжествовал.
В дверь постучали, и Валентин услышал голос крысы-слуги:
— Господин ректор, к вам Дайна Девлет.
Надо же, он ушел со своего поста, а его все еще называют «господин ректор». Валентин поднялся, убрал портрет Южанина под папку с бумагами. Дайна здесь, с ней ничего не случилось, незачем портить ей настроение.
В руках Дайны был поднос с фарфоровым блюдом, аккуратно прикрытым салфеткой. Запах был просто умопомрачительный: нежный, свежий — и словно бы сами по себе приходили мысли о далеком юге, теплом ласковом море, маленьком трактире прямо на пляже, где готовят рыбу, выловленную с причала, и такие вот десерты, что тают во рту.
— Что это? — поинтересовался Валентин, хотя и так знал ответ. Манговый пирог — такой, как готовили у его родителей,