Принцесса без короны. Неправильный отбор

увидел кроваво-черную дыру на сюртуке и устало прошептал:
— Вот оно что… Он меня убил.
— Кто? — Дайна схватила его за руку, сжала. — Кто это был? Ты его помнишь?
Лицо Аделарда свело мучительной гримасой, словно воспоминания причиняли ему боль.
— Это было после праздника Светлячков, — глухо проговорил Аделард. «Первый день лета», — напомнила себе Дайна. — Я возвращался во дворец через сад, а он вдруг вышел мне навстречу. И выстрелил. Высокий такой, молодой. Лицо джентльмена, а не вора.
Он посмотрел наверх и, увидев дракона, отпрянул, прижавшись к камню. Дайна ободряюще погладила его по плечу.
— Не бойся. Это мой дракон, он тебя не тронет.
— Ваш? — удивился Аделард и поправился: — Хорошо, давай на «ты», — он снова посмотрел на дыру в одежде и с горечью сказал: — Все-таки мертв. Где мы? Это ад?
Теперь Дайна поняла, почему некромантия всегда считалась запретным искусством. Одно дело вернуть матери умершего ребенка, и совсем другое — поднимать войска на поле битвы. А если некромант безумен? Если он будет убивать свою жертву, и поднимать ее из мертвых, и убивать снова?
В расщелине стало еще холоднее.
— Это горы неподалеку от академии магии, — ответила Дайна. — Послушай, Аделард, тебя в самом деле убили, и убийца занял твое место. Меня зовут Дайна Девлет, мы с тобой учимся в академии.
Аделард даже рассмеялся, печально и горько.
— Академия магии? И я там учусь? Невозможно! Во мне нет ни капли волшебства. Впрочем, если он занял мое место… — он устало привалился к стене и запустил обе руки в волосы. — Я ему кишки выпущу, когда мы отсюда выберемся.
Дайна подумала, что они никогда бы отсюда не выбрались. Так и лежали бы два мертвеца, вместо Дайны, допустим, их враг запустил в академию морок вроде того, который примерял рубашки на отборе невест, и Валентин… нет, о Валентине лучше сейчас не думать. Мысли о нем делали Дайну слабой, и страх, который она сумела подавить, снова поднимал голову и заглядывал ей в лицо.
— Ты видел раньше этого человека? — спросила она. Аделард неопределенно пожал плечами.
— Нет. Но когда он вышел, то его лицо почему-то мне показалось знакомым, — он снова посмотрел на дракона, теперь уже со спокойным любопытством. — А какой сейчас день?
— Начало осени, — ответила Дайна, и Аделард даже присвистнул.
— Надо же, сколько я тут провалялся…
— Что там было? — спросила Дайна, не уточняя, какое именно «там» она имеет в виду. Аделард улыбнулся, поняв ее без объяснений.
— Зеленые луга. И я ехал на лошади, и было так хорошо, спокойно. Только жаль было уезжать из дома, и мне казалось, будто мы не очень-то двигаемся с места.
«Вот оно что, — подумала Дайна. — Возможно, я могу воскрешать их, и они возвращаются разумными потому, что не хотят уходить окончательно». Дайна не хотела верить в то, что способна оживить кого-то, кто умер много лет назад. Это было слишком жутко.
— Мы побудем здесь еще немного, — ободряюще сказала она и, запрокинув голову, махнула рукой дракону. — Гам! Приведи сюда Валентина!
— Гам! — с готовностью откликнулся дракон и развернул крылья.
Глава 9. Имя Южанина
Кабинет попечителя академии находился в южной башне замка, летом здесь всегда царила удушающая жара, а зимой стены звенели от мороза. Но Валентин любил южную башню и, войдя в просторный зал, где ему теперь предстояло работать, ощутил нечто похожее на возвращение домой.
Валентин любил жару. А холод — ну что ж, есть и сеть отопления, и обогревающие заклинания.
Его комнаты в саалийском дворце тоже выходили окнами на юг — войдя в кабинет, Валентин словно вернулся в детство и юность. Прежде здесь была одна из запасных лабораторий, которую поспешно расчистили и меблировали для попечителя академии. Валентин прошел к высоким книжным шкафам, в которых крысы уже расставили его книги, и вспомнил, как предложил Кристиану занять его помещения в западной части замка.
Кристиан даже возмутился.
— Они твои. Слушай, — сказал он, машинально дотронувшись до кончика носа. — Ты можешь отказаться от должности, Валентин. Но ты не перестанешь быть ректором академии. Настоящим, а не назначенным, — Кристиан замялся и добавил: — Духом этого места, а не человеком на должности.
Это прозвучало настолько искренне, что Валентин ощутил мгновенное внутреннее неудобство.
Скрипнула дверь, и в кабинет вошла Дайна. Обернувшись к ней, Валентин заметил, что девушка в чем-то неуловимо изменилась. Вроде бы все было как всегда — и улыбка, и теплый взгляд, и тот огонек, который теперь загорался в нем, когда они оставались наедине. Но теперь в Дайне таилось что-то еще, делая ее невероятно, до звона в ушах влекущей.