Для спасения от проклятия Император должен найти принцессу уничтоженного им королевского дома и сделать так, чтобы она взаимно полюбила кого-нибудь из его рода. Он уверен, его сын и наследник — лучший кандидат на роль соблазнителя, ведь Император никогда не влюблялся и не верил, что способен на это чувство. Но знакомство с принцессой заставляет его усомниться в том, что он выбрал ей правильного жениха.
Авторы: Анна Замосковная
не один раз. — А… разве мы… встречались?.. Откуда… имя…
Он улыбается, и в травянистой зелени глаз сверкаю весёлые искры:
— Я выглядел иначе: Фероузом, потом громилой с бандитской внешностью.
Хочу, но не могу глубоко вдохнуть. Пальцы Императора мягко массируют затылок, от них растекается огонь, спускается по позвоночнику. Ничего не понимаю. Тело непривычно тяжелеет. Что со мной? Снова пытаюсь говорить:
— А…
Он наклоняется. Горячее дыхание касается моих губ, чужой язык скользит по ним, между ними. Мелкая дрожь зарождается в теле, невыносимо жарко. Губы соприкасаются, мои сминаются, подчиняются его губам, и вот я уже целую в ответ.
Император пятится, увлекая за собой, сместив ладонь с затылка на талию. Я не иду — он буквально несёт меня, одной рукой прижимая к горячему телу и ещё более горячему паху. В руке, которой он толкает одну из дверей, что-то блестит, но я не могу сосредоточиться — чужой язык орудует в моём рту.
Мы ныряем в сумрак комнаты. Сквозь ажурную решётку проникает разноцветный свет. Император отбрасывает изящную диадему в драгоценных цветках на столик и обнимает меня обеими руками. Чувствую себя маленькой в его объятиях. И горячей. Не знаю, что происходит, но кожа горит, каждое прикосновение сводит с ума, хочется целоваться, и я неловко пытаюсь подстроиться.
А Император всё пятится. Не успеваю опомниться, как оказываюсь на софе возле столика с большой вазой, полной лилий. Шёлк обивки и подушек холодит, Император нависает надо мной, прижимает к софе, ловко помещаясь между ног. Жаркие губы скользят по моей шее, через ошейник, к невероятно чувствительной груди, горящей под ласкающими её пальцами. Внизу живота настоящий огонь, а когда между ног ложится рука, с губ срывается невольный стон, я выгибаюсь.
— Ну вот, а ты не хотела, — насмешливо-сипло шепчет Император в ключицу. — Сладкая…
Его пальцы скользят и надавливают, всё настойчивее проникая внутрь, и на смену огню приходит холод ужаса перед тем, что последует. Предложения оплаты вспыхивают в памяти с тошнотворной ясностью. Я — лишь одна из многих, кого Император хочет купить для сиюминутного удовлетворения. От этих мыслей тело цепенеет.
В этом состоянии одуряющей опустошённости я смотрю, как Император рывком освобождает мою грудь из плена платья. Истёртая ткань расходится, трескуче разрывается до подола, ещё рывок — и подол тоже разделён надвое. Император окидывает меня жадным взглядом и оттягивает из-под широкого алого пояса кромку шаровар. Высвобождённая плоть направлена на меня. Он… он слишком большой, я задыхаюсь, глядя на него и пытаясь представить, как это всё может уместиться внутри меня. Стискиваю колени, но Император уже между них.
Наклоняется к груди, обхватывает торчащий сосок губами и втягивает. Обжигающее прикосновение его плоти к бедру заставляет вздрогнуть. Всё заволакивает туман, я вся сжалась в ожидании. Вновь рука опускается между ног, гладит, раздвигает… сейчас…
Одурев от ужаса, хватаю тяжеленную вазу и врезаю по голове Императора. Вода, цветы и осколки летят на меня, падают вместе с неимоверно тяжёлым телом. Сердце бешено стучит, я задыхаюсь, кричу, вырываюсь. Ору до хрипа уже от ужаса перед содеянным: я треснула Императора по голове. Он меня убьёт!
Он скатывается на пол. Глухой удар. Из звуков — только бешеный стук сердца и музыка. Вся содрогаясь, приподнимаюсь на мокром шёлке: Император лежит неподвижно, лицо в крови.
Я… я убила Императора?
Зажимаю рот ладонью, чтобы не орать. Сердцебиение оглушает.
Бежать!
Пытаюсь встать, ноги не держат, изодранное платье путается, липнет. Через изголовье сваливаюсь с софы, несколько метров ползу на четвереньках. Второй столик. Опираюсь на него, пальцы почти касаются диадемы с драгоценными цветами. Хочется её взять. Дорогая вещь, за такую меня могут вывезти из страны. Хватаю холодный металл.
Тёмный камень в сердце цветочных переплетений вспыхивает серебристым светом, озаряет всю комнату. Отдёрнув руку, я поднимаюсь и мчусь к двери, толкаю.
Коридор пуст и дрожит от застлавших глаза слёз.
Просто бегу. Бегу, бегу…
Голова раскалывается. Перед глазами пляшут круги, пытаюсь понять, кто меня ударил: убийцы давно до меня не добирались. Приподнимаюсь, и цветные круги блекнут. Вижу Мун, ползущую от меня. Её тоже задели? Хочу повернуться и увидеть нападающего, но шею клинит.
Хочу крикнуть: «Стража!» Уже открываю рот, когда в руках Мун вспыхивает холодный свет. Она отшатывается, а свет остаётся — в диадеме прежней династии.
Захлёбываюсь
