Для спасения от проклятия Император должен найти принцессу уничтоженного им королевского дома и сделать так, чтобы она взаимно полюбила кого-нибудь из его рода. Он уверен, его сын и наследник — лучший кандидат на роль соблазнителя, ведь Император никогда не влюблялся и не верил, что способен на это чувство. Но знакомство с принцессой заставляет его усомниться в том, что он выбрал ей правильного жениха.
Авторы: Анна Замосковная
Палец скользит по нижнему веку, задевая ресницы. Я отскакиваю, и маг с усмешкой (всё ещё тёплой, никакого сравнения с ухмылками Вездерука) убирает руки за спину.
— Прости, что напугал, у тебя очень красивый цвет глаз. И необычный для этого города.
Он прав: в столице много серо- и голубоглазых коренных жителей королевства, не меньше темноглазых завоевателей и их отпрысков.
— У меня в роду были загоряне, — поясняю свой вызывающе-жёлтый цвет глаз.
Или золотой.
Или цвет подсолнухового мёда.
Бесовский цвет.
Как только мои глаза не называли.
Мне больше нравилось «золотой», но в доме Октазии на комплименты рассчитывать не приходится.
— Когда ты родилась?
— Весной второго года.
В его взгляде мелькает разочарование.
— Ну что ж, — Фероуз окидывает меня пристальным взглядом, особенно задерживаясь на тонком ошейнике и на груди. — Тяжело, наверное, здесь живётся такой хорошенькой девушке.
— Вы весьма прозорливы, господин.
Он продолжает смотреть на грудь. Интересно, маги видят сквозь одежду? Опускаю взгляд и заливаюсь румянцем: мокрый лиф плотно облепил груди и торчащие от холода соски. Спешно прикрываюсь руками.
— Господин, — голос дрожит от негодования. — Прошу обратить внимание на мой ошейник: я в долговом рабстве. А это значит, я подданная со временно ограниченными правами, а не собственность. Не надо на меня так смотреть. Это… это…
— Возмутительно? — Фероуз насмешливо смотрит мне в глаза. — Пожалуй, ты права, маленькая почти рабыня.
Я вспыхиваю сильнее.
— У меня внучка твоего возраста. — Он одёргивает звёздный плащ и усаживается в кресло.
— И это повод пялиться на мою грудь?
— О нет, ни в коем случае.
Я должна пылать от гнева, но он гаснет в исходящем от Фероуза добродушии. На церемониях он казался грозным, беспощадным, а сейчас трудно поверить, что когда-то он мановением руки убивал целые отряды или выносил ворота среднего размера крепости. И одежда ему слегка великовата, что добавляет несерьёзности.
— В вашем возрасте пора вести себя пристойно, — надуваюсь я.
Октазия влетает разъярённой кошкой:
— Как ты смеешь грубить самому старшему магу? — С круглыми от ужаса глазами она бросается ко мне.
И останавливается: Фероуз хохочет, постукивая смуглой ладонью по подлокотнику.
— Господин? — тревожно обращается к нему Октазия.
Он отмахивается, ресницы влажные от слёз. Что такого смешного я сказала? Окзатизя переводит испуганный взгляд с него на меня и обратно. В комнату изумлённо заглядывают её двойняшки, в которых трудно признать сестёр: худощавая голубоглазая блондинка и кругленькая брюнетка.
Утирая слёзы, Фероуз замечает их и машет:
— Заходите-заходите, девушки. Я пришёл на вас поглядеть. Как же вы непохожи.
Они, оглядываясь на мать, осторожно заходят и кланяются. Фероуз осматривает их так же пристально, как только что меня. Октазия впивается в моё запястье и тянет к выходу, то тревожно косясь на дочек, то яростно — на меня. Теперь ещё и она жаждет моей крови. Язык мой — враг мой. И руки, и ноги, и грудь.
— Пусть эта очаровательная служанка подождёт меня за дверью, — вдруг говорит Фероуз.
Прежде, чем я успеваю посмотреть на него, Октазия выталкивает меня в коридор и, злобно глянув, закрывает двери. Они массивные и хорошо подогнаны, так что я слышу лишь глухое бормотание и время от времени — женский, немного натянутый смех.
Мне жутко неуютно из-за неопределённости: Фероуз хочет меня наказать? Положил на меня глаз? В мокрой одежде холодно. И я неожиданно сильно устала. Я осторожно прислоняюсь к стене и жду, оглядывая светлый коридор с дверями в комнаты для гостей. Одна из них отворяется, выглядывает Вездерук.
Нос у него красный, разбита не только бровь, но и губа, так что ухмылка получается болезненной.
— Мун, иди сюда, для тебя есть работа. — Светлые глаза алчно блестят.
Делаю несколько шагов вперёд:
— Господин старший императорский маг велел его ждать.
Вездерук будто лимон проглотил. С минуту думал.
— Не надейся, что отказ сойдёт тебе с рук, — буркает он и тихо закрывает за собой дверь.
Я прячу лицо в ладони: одной по дому теперь ходить нельзя… и что я буду делать оставшиеся мне, в лучшем случае, три года? Где взять деньги на возвращение долга? В отчаянии я стискиваю кожаный ошейник. Он кажется тяжёлым и неудобным даже больше, чем в день, когда его впервые на мне замкнули.
Только теперь до меня доходит, как я сглупила: надо было сразу бросить ведро Вездеруку под ноги и бежать, или облить его водой и бежать, но не бить его. Ох, что же я натворила! Я метнулась из стороны
