Для спасения от проклятия Император должен найти принцессу уничтоженного им королевского дома и сделать так, чтобы она взаимно полюбила кого-нибудь из его рода. Он уверен, его сын и наследник — лучший кандидат на роль соблазнителя, ведь Император никогда не влюблялся и не верил, что способен на это чувство. Но знакомство с принцессой заставляет его усомниться в том, что он выбрал ей правильного жениха.
Авторы: Анна Замосковная
и, подозреваю, выгляжу бледной и несчастной, так что Император, увидев меня, грозно смотрит на Сигвальда, протягивающего измазанную ткань весёлым гостям. На мгновение кажется, Император ударит сына, но он лишь стискивает зубы, ноздри трепещут.
Под пошлые шутки Сигвальд удаляется вместе с гостями, Император пропускает их вперёд — и остаётся. У меня начинают подгибаться ноги, я едва стою. Смех, весёлые разговоры и шаги стихают. Император медленно закрывает тяжёлую створку двери.
Поворачивается.
Яркие, гневные глаза устремлены на меня.
Сглотнув, опускаю взгляд.
В чём я провинилась?
Я настолько сосредоточена на Императоре, на едва уловимом звуке его шагов, на ощущении его опустившихся на плечи ладоней, на запахе корицы и жаре его огромного сильного тела, что больше не чувствую боль.
— Ты… в порядке?
Какой же у него голос! Закусываю губу.
— Мун?
— Всё, всё в порядке, просто… — не могу признаться, хотя понимаю: в его возрасте он всё знает о женщинах и их проблемах. — Устала.
— Сигвальд тебя не обидел? — Горячая ладонь скользит по шее и оказывается на затылке. Император пытается заставить меня поднять голову и посмотреть ему в лицо, но я упрямо отвожу взгляд. — Мун, если он сделал что-то…
— Всё в порядке, — бормочу я, пытаясь унять дрожь. Под кожей вновь струится огонь, хочется плакать. — Он сама доброта, просто я устала за последние дни. Переволновалась.
Сигвальд действительно сама доброта, мы мило поговорили перед сном, он неожиданно деликатно воспринял ситуацию и спал на своей половине кровати, больше не пытаясь меня приласкать. Но это не то, о чём хочется говорить с Императором, особенно когда его сильные пальцы перебирают мои волосы.
— Позвать лекаря? — Император перебирает волосы, а пальцы другой руки ласково поглаживают плечо. — Или может, ты хочешь поговорить с матерью?
К щекам приливает нестерпимый жар, руки Императора не дают сосредоточиться, я с трудом выдавливаю:
— Я просто хочу спать. Устала.
Если он не остановится — я не знаю, что со мной будет, я, наверное, прижмусь к нему. Я уже почти падаю на его грудь, но Император подхватывает меня на руки и несёт к постели. Задыхаюсь, не могу вымолвить ни слова, обмираю, а сердце рвётся из груди, но Император лишь опускает меня на ещё ночью застеленную свежую простыню и укутывает одеялом.
— Тогда отдыхай, — он смотрит в сторону. — Можешь не выходить к гостям, это необязательно. Если что-нибудь понадобится — зови, слуги постоянно дежурят рядом. Отдыхай. И если Сигвальд тебя обидит — просто скажи мне.
Он нависает надо мной, я вдыхаю запах корицы, а он прижимается губами к моему лбу. Закрываю глаза, тянусь к нему рукой, но он уже отступил. Он уже уходит. Меня пробивает озноб.
***
С балкона наблюдаю, как Сигвальд провожает последних гостей. Второй день свадьбы подошёл к концу, дворец снова принадлежит нам, можно не изображать радушного хозяина, а казначей перестанет смотреть на меня щенячьими глазами.
Сигвальд кивает, похлопывает придворных по плечам, улыбается.
А Мун по-прежнему сидит в их комнате.
Ничего не понимаю.
Золотая печать на моей спине уменьшилась на бутон, значит, Сигвальд и Мун должны сблизиться, но я этого не чувствую.
Оба говорят, что всё хорошо, но мои ощущения твердят иное.
Прижавшись лбом к каменным перилам, вздыхаю.
Всё налаживается.
Смерть отступает.
Прижимаю ладонь к груди, слушаю стук сердца.
Тяжесть, давившая на плечи с того дня, как я услышал вердикт магов, больше не придавливает к земле, хотя о покое говорить рано, ведь печать не исчезла полностью, хрупкое равновесие чувств может быть нарушено. Я не привык сидеть в стороне, когда решается моя судьба, но как поступить сейчас?
Не ухудшит ли ситуацию моё вмешательство?
Закусываю губу. Недавно считал, что самое трудное — найти принцессу, а теперь волнуюсь пуще прежнего. Накрываю лоб рукой.
Надо успокоиться. Просто довериться Сигвальду и Мун. Любовь — это не битва, в ней можно победить без сложных стратегических расчётов и жертв. Юность и близость сделают своё дело, месяца более чем достаточно, чтобы убрать проклятие. Если повезёт — скоро я освобожусь.
***
Третий день брака начинается с ласкового прикосновения к губам. Вздрогнув, распахиваю глаза, и Сигвальд приподнимается на руках. Его щёки алеют румянцем, влажные кудри приглажены, отчего он кажется старше.
— Доброе утро, — Сигвальд ласково улыбается.
Улыбаюсь в ответ, хотя сердце испуганно колотится. «У него глаза отца», — мелькает привычная мысль.
— Д-доброе утро, — смотрю на гладко выбритый
