Для спасения от проклятия Император должен найти принцессу уничтоженного им королевского дома и сделать так, чтобы она взаимно полюбила кого-нибудь из его рода. Он уверен, его сын и наследник — лучший кандидат на роль соблазнителя, ведь Император никогда не влюблялся и не верил, что способен на это чувство. Но знакомство с принцессой заставляет его усомниться в том, что он выбрал ей правильного жениха.
Авторы: Анна Замосковная
стражниками и просто пылали энтузиазмом. Это Ингвар должен был выехать из Викара и заниматься поисками, а на деле доехать до дома Марсеса и заполучить, наконец, принцессу.
Именно Ингвар должен был руководить поисками в том районе, «обыскать» их особняк и отчитаться перед Императором, чтобы место заключения принцессы оставалось в безопасности, а что теперь? Как защитить дом от тщательного обыска и не привлечь к этому излишнего внимания?
Как не кричать от негодования и ужаса перед разоблачением, ведь у Ингвара нет уверенности, что сообщники достаточно хладнокровны, чтобы обмануть действительно ищущих принцессу стражников.
Стон-плач Сигвальда отрывает Ингвара от судорожных размышлений, его передёргивает от гнева: «Что б ты сдох!»
Эгиль дышит так же тяжело, как трясущийся от боли Сигвальд. Тот снова пытается загасить крик, сжимая зубами круглую деревянную палочку, но не справляется, и крик пронзительно вырывается. Стражники надавливают сильнее. У Эгиля светятся даже запястья, он едва касается вспухшей посиневшей кожи, но под ней что-то шевелится и перетекает, будто там ворочаются змеи.
— Ещё вина, — хрипло шепчет Эгиль и отводит сияющие пальцы.
Стражник вынимает деревяшку и приподнимает голову обессиленного Сигвальда, другой вливает из кубка в рот креплёного вина с дурман-травой.
Появление Императора Ингвар ощущает кожей, всем напряжённым в предвкушении телом. Сигвальду снова просовывают между зубов деревяшку, он смотрит в потолок мутным взглядом и едва дышит, но стоит пальцам коснуться опухшей кожи, а невидимым змеям заворочаться под ней, как Сигвальд выгибается, кричит с новой силой, даже не пытаясь сжать челюсти.
«Что б ты сдох», — Ингвар едва сдерживает дрожь ненависти, уже не понимая, кому больше желает смерти, опасно задержавшему его здесь Сигвальду или Императору. Давясь ругательствами, шепчет:
— Позволь мне заняться поисками.
— Нет. — Император медленно подходит к постели. — С ним должен остаться кто-нибудь из родных.
Стражник сдвигается, уступая ему дорогу. Склонившись, Император что-то шепчет на ухо Сигвальду и накрывает его грудь широкой ладонью. Ингвар мечтает сломать эту руку, которую пришлось поцеловать, принимая присягу.
Император прижимается губами к мокрому лбу Сигвальда, и Ингвару вдруг кажется, что между ними проскакивает искра.
«Я должен успокоиться», — Ингвар ненавидит себя за это буйство эмоций. Когда направившийся к двери Император оказывается рядом, Ингвар гневно-просяще уверяет:
— Я должен найти жену моего внука, это мой долг, пусти меня…
— Нет. — В голосе Императора звучит сталь. — Ты должен охранять его. Отвечаешь головой.
С губ Ингвара срывается короткий стон.
— Да. — Император поворачивается к нему.
В зелёных глазах полыхает такой гнев, что у Ингвара подгибаются колени. Ненавидя, презирая, кляня и боясь его больше смерти, он склоняет голову:
— Я позабочусь о безопасности Сигвальда.
Ингвар бы рассмеялся, какая это нелепая шутка Судьбы, но страх так велик, что он не смеет посмеяться даже мысленно.
Не смеет поднять взгляд, пока за Императором не затворяется дверь.
Ингвар остаётся наедине с обезумевшим от боли Сигвальдом, Эгилем, сжигавшим жизнь ради принца, стражниками и своим страхом, смешанным с невыносимой ненавистью.
Хотя в особняке, белеющем среди оливковой рощи западнее Нового Викара, находится много людей, он выглядит необитаемым. Ставни закрыты, мощные гладкошёрстные псы дремлют в тени высокой стены. Ажиотаж, вызванный нападением и петляющими скачками вокруг города, постепенно угасает. Из участников нападения здесь находятся трое: Марсес, приведённый им Ильфусс, известный среди служанок под кличкой Вездерук, и один из сыновей младшего придворного мага — вспыльчивый и вечно ввязывающийся в неприятности Арн, не далее как неделю назад отосланный отцом на перевоспитание в северную провинцию.
Остальные скачут по дорогам и полям, путая следы.
В сумраке дома мягко постукивают игровые кости. Марсес, Вездерук и Арн бросают их в тяжёлом молчании, время от времени добрасывая в общую груду монетки или сдвигая банк победителю. Всё это сопровождается ухмылками и недовольными гримасами, пальцы у парней цепенеют от напряжения, от томительного ожидания, когда же явится Ингвар и избавит их от подспудно нарастающего ужаса: а вдруг в ворота постучит кто-нибудь другой, тот, кто действительно ищет принцессу?
Кубики игральных костей катятся по столу, замирают. Крысиное
