Быть драконом не так уж и просто. А повелительницей мира – тем более. И пусть в этом мире никто не знает, что в нем есть повелительница, это не снимает с нее обязанности защищать свой мир. И делать это приходится не только в облике дракона, но и в своей второй ипостаси – рыжей девочки.
Авторы: Дубровный Анатолий Викторович
майна! Или вира? Не помню точно. – Листик пожала плечами и еще громче закричала: – Пожжжарная тревога! Человек за бортом! Все на абордаж!
– Листик, что ты делаешь? – спросила Миларимо, она и остальные девушки, да и почти вся команда, всполошенные криками Листика, высыпали на палубу.
– Как – что? Я же юнга! Выполняю свои обязанности, командую!
– Юнга не командует, он сам выполняет команды! – строго сказал капитан.
– Да? – удивилась Листик. Немного подумав, добавила: – Ладно, тогда командуй.
– Юнга Листик, драить палубу!
– А? – еще больше удивилась девочка, вернее, орчонок.
– Драить – это значит мыть, – подсказала Милисента.
– Чего ее мыть? – Листик в недоумении посмотрела на палубу. – Она же чистая!
– Палуба чистой не бывает, но, если даже она чистая, ее все равно надо драить! – строго сказал Каратто и снова скомандовал: – Юнга Листик! Вперед, драить палубу! И чтоб палуба была чистая!
– Есть, капитан! – ответил юнга-орчонок и, схватив ведро, бросился набирать забортную воду, потом, взяв швабру, начал драить палубу. При этом Листик тихонько ворчала про себя:
– Чего ее драить, если она чистая, а если чистой не бывает, то тем более драить не надо! Что-то не сходится, а, ладно, если надо, чтоб палуба, которая не бывает чистой, стала чистой, то я ее счаззз отмою, то есть отдраю!
– Отлично, юнга! Ты будешь хорошим матросом, – удовлетворенно заметил капитан, оценив усилия Листика, которая яростно терла палубу.
– Ага! – ответил орчонок, но, видно что-то вспомнив, вытянулся: – Так точно!
– Эх, какой бы был матрос, – с улыбкой сказала Киламина.
Листик драила палубу до обеда, и к обеду палуба блестела. Груан и Трапыр даже шумно поспорили, можно ли в палубу смотреться, как в зеркало, или нет. Правда, в этот раз их спор не сопровождался денежным закладом, видно, спорили они просто так, из любви к искусству.
После обеда капитан нашел юнге новую работу – чистить медные детали и якорную цепь. К ужину все медные детали сверкали, так что больно на них было смотреть, а якорная цепь не была такой чистой даже после ее изготовления. Но надо сказать, что Листик немного смухлевала, она помогла себе магией.
И вот сегодня Листик стояла, смотрела на восход солнца и вздыхала, ей очень хотелось купаться.
– Мне тоже хочется, – произнесла подошедшая сзади Милисента. – Очень хочется, но я же терплю.
– Ой, Мил, мне хочется больше!
– Ага, Ли, сейчас скажешь, что я не вздыхаю так, как ты, поэтому мне хочется меньше. – Милисента потрепала орчонка по жестким черным волосам. Потом Милисента оперлась рядом с Листиком о фальшборт и задумалась. Минут пять орчанка и орчонок стояли молча, не выдержавший молчания орчонок спросил:
– Мил, ты чего?
– Думаю, – ответила орчанка.
– Тяжело быть королевой, – вздохнул орчонок. – Все время думать приходится! А о чем ты думаешь?
– Да вот думаю, откуда тот эльфенок взялся, которого мы в Граоне выкупили. Дети у эльфов редко рождаются, они над каждым ребенком трясутся. Чтоб у эльфов пропал ребенок, и они его не искали, такого просто быть не может! Причем этого ребенка начинают искать эльфы всех кланов, даже враждующих. И рано или поздно найдут и жестоко накажут похитителей, чтоб другим неповадно было. А тут, в обычном рабском загоне… Обычно если похитили эльфенка, то хорошо прячут, а тут как будто напоказ выставили! Очень странно! Причем тот работорговец продавать детей не собирался. Он же сразу пытался заломить такую большую цену, чтоб я отстала.
– Думаешь, ловушка? – спросила Листик, ставшая серьезной.
– Очень на это похоже, вот только как-то грубо сделанная. И тот торговец растерялся, когда мы на него наехали…
– Испугался! – заявила Листик.
– Ага, твоих когтей и зеленых глаз.
– Не-а, – отрицательно покачала головой Листик, – огненных ведьм!
– Именно, – согласно кивнула Милисента. – Смотри, что выходит: дети выставлены как будто напоказ, но продавать их не собираются. Причем остальные дети набраны так, чтоб эльфенок сразу в глаза не бросался. Работорговец назначает большую цену, покупатель начинает торговаться, а этот купец подает кому-то весточку. И покупателя берут тепленьким или устанавливают наблюдение.
– Мил, это получается, что за тем купцом, которому я поручила отвезти детей, погоня будет? – забеспокоилась Листик.
– Не думаю. Слишком быстро мы все сделали, пока работорговец пришел в себя, именно работорговец, а не кто-нибудь из его охраны, это он должен был подать знак о том, что нашлись те, кто заинтересовался эльфенком, ты уже отправила детей. Если и будут искать, то нас, «Летящую по волнам».
