Быть драконом не так уж и просто. А повелительницей мира – тем более. И пусть в этом мире никто не знает, что в нем есть повелительница, это не снимает с нее обязанности защищать свой мир. И делать это приходится не только в облике дракона, но и в своей второй ипостаси – рыжей девочки.
Авторы: Дубровный Анатолий Викторович
помосты, на которых выставляют рабов во время больших аукционов. Когда много покупателей, то они все не помещаются внутри ограды. А сейчас на этих местах выставили на продажу рабынь, может, кто заинтересуется. Так сказать – реклама, кто-то из торговцев решил не дожидаться большого аукциона, – пояснил орк голосом гида-профессионала.
– Чаюмь и Гюлань, – всхлипнула орчанка.
– Зилана, ты их знаешь? – спросила рыжая девушка.
– Да, Мил, – снова всхлипнула орчанка, – это мои служанки. Самые молодые, те, кто постарше, погибли, защищая меня от пиратов. А этих пираты связали и забрали!
– Так, – произнесла Милисента, двигаясь к помосту, – поинтересуемся ценами на рабынь-орчанок.
Красивая худенькая орчанка рядом с Милисентой была принцессой Зиланой. Когда Милисента решила идти в Граон, встал вопрос – что же делать с заскийской принцессой. Ее могли узнать, и это нарушило бы всю маскировку. Листик предложила сделать из принцессы орчанку. Как оказалось, Зилана на самом деле была наполовину орчанкой. Полдня работы трех девушек, они накладывали макияж при активном участии Листика (она давала ценные советы типа: «А давайте обреем ее налысо – точно никто не узнает») – и принцесса неузнаваемо преобразилась. Магически закрепленный грим теперь нельзя было снять. Такое применение магии не вызывало подозрений, многие женщины прибегали к магическому закреплению макияжа, а вот изменения внешности, произведенные с помощью магии, вызвали бы подозрения однозначно, ведь такие трансформации фиксировались не только магами, но и обычными людьми, имеющими специальные амулеты.
– Милейший, кто тут продает этих девок? – обратилась Милисента к человеку с хлыстом, стоящему у помоста. По ее знаку Миларимо и Киламина зажгли огненные шарики, якобы чтоб осветить рабынь, выставленных на продажу, хотя яркое солнце и так стояло почти в зените.
Человек с хлыстом оценил демонстрацию и кинулся за хозяином рабынь, тот появился моментально, низко кланяясь, он обратился к Милисенте:
– Чего изволит высокородная госпожа? Купить рабыню? Или двух? Может, рабов-мужчин?
– Сколько стоят эти доходяги? – презрительно бросила Милисента, показав на полуподвешенных рабынь.
– Девушки, которых надо снять! – захихикала Листик, рассматривая орчанок. Глянув куда-то за спины висящих девушек, Листик оскалилась и зарычала. Зарычала так, что работорговец и его помощник, пораженные метаморфозой, произошедшей с девочкой, в ужасе отшатнулись, а девочка одним движением с плеча орка прыгнула за помост.
– Что там у вас? – спросила Милисента, запрыгивая к орку на плечо на освободившееся место. За помостом располагался небольшой загончик, где находилось с десяток детей, возрастом от трех до шести лет. Листик, подхватив на руки самого младшего, с тем же рычанием прыгнула из загончика на помост. Ребенок, а это был маленький эльфенок, прижался к девочке, или это она его прижимала к себе. Орки заворчали и придвинулись ближе к Ыраламыру, у которого на плече сидела рыжая девушка. Огненные ведьмы зажгли еще по одному пылающему шару. Теперь они держали в каждой руке не светлячок, а полноценный боевой пульсар. Выбежавшая охрана работорговца попятилась назад, удар такими огненными сгустками мог запросто спалить человека, а то и двух. Пусть охранников и было много, но становиться факелом никто из них не хотел. В ожидании нападения противоположной стороны все в напряжении застыли, не зная, что предпринять. Сидящая на плече орка рыжая девушка укоризненно обратилась к работорговцу:
– Вы что, хотите оставить ребенка голодным? Моя сестра очень опасна, когда голодна, съесть вас не съест, но порвать может! – Милисента показала на рыжую девочку, стоящую на помосте. Листик уже не рычала, но ее свободная рука (второй рукой она прижимала к себе эльфенка) украсилась огромными когтями. А сестра «страшно голодного рыжего ребенка», продолжая ехидно улыбаться, предложила: – Я, пожалуй, возьму у вас этих доходяг, что там у вас в загончике, сколько вы за них хотите?
Хозяин живого товара назвал сумму, Милисента захохотала:
– За этих заморышей вы хотите получить, как за взрослых работников! Вы, почтеннейший, издеваетесь надо мной! Ладно, Ли, можешь доесть того, что ухватила, раз он тебе понравился, я за него еще заплачу. Но остальные очень дорого стоят, нам не по карману!
Листик снова зарычала, эльфенок, которого она держала, почему-то не испугался, а лишь теснее прижался к девочке, а Милисента махнула рукой:
– Ли, потом можешь закусить кем-нибудь из этих. – Девушка вновь махнула рукой в направлении работорговца и его охраны. – Штраф за них будет гораздо меньше той цены, что этот скряга
