Принцесса по приказу

и заодно попросить еще кофе.
— Шли бы вы… — вздохнула я, обреченно включая кофемолку, — кофе на ночь очень вреден, потом не уснете.
Он как-то грустно посмотрел на меня:
— А я и так не усну…
— На жалость давите?
— Нет, — он брезгливо поморщился, — тем более, что с вами это бесполезно… Я просто хочу предложить вам не рубить с плеча и не писать заявление об увольнении, вы же прекрасно осознаете последствия такого шага для себя.
— Я прекрасно осознаю и последствия исполнения приказа: не найдя свою принцессу, вы попросту отдадите своему Гаудани меня!
— Возможно, — он улыбнулся, словно услышал что-то смешное, я упрямо посмотрела на него:
— Так что предпочитаю остаться в своем мире нищей и безработной, чем рисковать быть отданной какому-то старику в средневековье.
— При чем тут старик, — поморщился граф, — Мэссэр Гаудани — достаточно молодой привлекательный мужчина, и, вполне возможно, он вам понравится… вот, взгляните!
Я с любопытством взяла медальон в руки, машинально отметив, что он такой же, как и медальон с изображением принцессы, только на этот раз с темного камня на меня смотрел весьма привлекательный мужчина. Темные достаточно коротко стриженные волосы падали на высокий лоб, брови, про которые обычно говорят «вразлет», ярко-синие глаза, нос простоват, но отнюдь на портил его обладателя, а лишь придавал какой-то особый шарм, губы были слегка тонковаты, а на подбородке виднелась ямочка. Я в который раз поразилась мастерству, с которым художник нарисовал портрет (если помнить, что портрет — изображение, то надо подбирать другой глагол).
— Портрет написан год назад, сразу после избрания его Советом десяти, так что, как видите, он в расцвете сил…
— Я смотрю порода уличных сводников живет и ныне

! — вспомнила я своего любимого автора.
— Я все же вас не на бал к сатане зову, — меланхолично отозвался Рой. Я с уважением посмотрела на него:
— Надо же! И это вы читали?
— Читал. Поговорим о литературе или вернемся к делу?
— К делу? Я не собираюсь участвовать в этом… — я пощелкала пальцами, подбирая нужные слова, — балагане.
— Скорее, карнавале, — поправил меня мой незваный гость.
— Что?
— Карнавал — когда люди надевают маски.
— Я знаю, что такое карнавал! В конце там обычно маски снимают! Что я буду делать, если кто-нибудь узнает, что я — не эта ваша…

— Карисса, — подсказал Рой.
— Вот именно! Я даже имени ее запомнить не могу! Все сразу заподозрят обман!
— Не волнуйтесь, я изготовлю вам амулет.
— Нет. И давайте оставим эту тему! — я разлила кофе и придвинула ему чашку. Рой благодарно кивнул, сделал насколько глотков, и вновь посмотрел на меня:
— Возможно, нам удастся прийти к компромиссу?
— Хотите меня купить?
— Скорее, соблазнить, — его улыбка вышла очень кривой, — хотя по этой части у нас больше мессэр Гаудани…
— Вот и его и соблазняйте! — я не собиралась сдаваться. Рой рассмеялся:
— Я не думаю, что мне это удастся, а вот вам…
Он выразительно посмотрел на мою грудь, и я невольно скрестила руки.
— Немедленно прекратите эти намеки! — потребовала я, — я не собираюсь ни соблазнять этого вашего… Гудинни.
— Гаудани, — поправил меня он.
— Какая разница, так вот: я не собираюсь ни его соблазнять, ни выходить за него замуж! Завтра я наконец напишу заявление об уходе и поеду на дачу к огурцам!
— И что потом? — усмехнулся он, — Когда запал праведного негодования пройдет? С чем вы останетесь? С гордостью? Вы сможете прожить, питаясь только ею?
— Почему только ею? — слабо возразила я, прекрасно понимая, что граф сейчас озвучивает мои мысли.
— Потому что я не понаслышке знаю вашу систему. Думаете, после этого вы сможете устроиться на нормальную работу? — Рой встал и подошел к окну, делая вид, что рассматривает двор. Я тоже молчала, пытаясь для себя решить, как быть дальше. Было слышно, как из крана капает вода: кап, кап… не выдержав, я подошла и закрутила вентиль.
— Решать вам, я не буду настаивать и отзову приказ, — граф нарушил молчание, — Но неужели вы думаете, что Гаудани такой дурак и не отличит подмену?
— Тогда зачем вам я? — я совершенно запуталась.
— Потому что исчезновением Кариссы могут воспользоваться в Лаччио и поднять смуту среди жителей обеих стран. Эта свадьба — символ доброй воли и мира, и нам очень важно, чтобы ничто не смогло помешать ей.
— К тому же за принцессой наверняка дают хорошее приданое, — пробормотала я. Рой покачал головой:
— Лагомбардия все равно получила бы эти земли в качестве контрибуций, но для людей,