Принцесса по приказу

ветерок.
Внутри тоже было непереносимо жарко, но, во всяком случае, крыша защищала нас от солнца. Наши сопровождающие все вместе взобрались на скамью кучера, щелкнул хлыст, и карета покатилась по потрескавшейся дороге, поднимая столбы пыли.
Уже на пятой минуте я проклинала и свою любовь к авантюрам, и графа, обманом заманившего меня сюда, и саму дорогу, по которой мы ехали. Карета действительно оказалась ящиком на колесах, и я всем телом ощущала каждый ухаб. Почти в отчаянии я посмотрела на Далию, которая сидела напротив меня совершенно расслаблено, устыдилась и попыталась последовать ее примеру.
Я проснулась оттого, что наше средство передвижения остановилось.
На неудобных подушках тело затекло, вдобавок голова просто раскалывалась от запаха лаванды. Далии в карете не было. Зато был прекрасно слышен ее пронзительный голос. Судя по всему, она отчитывала Боневенунто. Я с трудом поднялась и вышла из кареты.
Они стояли друг напротив друга, служанка — по обычаю, уперев руки в бока, художник — слегка затравленно оглядываясь в сторону своих приятелей, словно надеясь на помощь, но те предпочли сделать вид, что очень заняты лошадьми.
— Что здесь происходит? — негромко спросила я. Далия повернулась ко мне:
— Мадонна! Вы проснулись! Представляете, этот остолоп, — она кивнула в сторону Боневенунто, — предлагает нам заночевать в клирахе!
— Предпочитаешь ночевку под открытым небом? — устало огрызнулся он, — Постоялый двор занят. Буквально за час до нас туда приехал знатный господин из Наполио и занял все комнаты.
— Так перекупи их!
— Не могу.
— Почему же? — не поняла женщина.
— Потому что это сорвет легенду, — негромко пояснила я. — Бедная госпожа не может перекупить дом, не так ли?
— Мадонна! Все в точку! — обрадовался Боно, — вот сразу видно, что у вас нет недостатка в мужчинах!
— Это еще с чего? — насторожилась я. Далия фыркнула и отошла в сторону. Боневенунто проводил ее озорным взглядом:
— Мужчины любят умных и красивых женщин!
— Только женятся на дурах. — пробурчала я, — Если на постоялом дворе мест нет, то нам придется ехать до следующего?
— Боюсь, мадонна, это очень далеко, это — старый тракт, — заметил художник, — Мы специально поехали им, чтобы привлекать меньше внимания.
— Тогда остается лишь ночевать под открытым небом?
— Ну… — протянул он, — Здесь неподалеку есть клирах…мы можем попросить пастырей о ночлеге, они не имеют право отказать нам.
— Пастыри? — я задумалась. С одной стороны, мне не хотелось привлекать к себе внимание, памятуя о последствиях удара магической молнией в спальню на вилле графа. С другой — ночевать под открытым небом я не любила. К тому же вспомнилась старая истина. Что прятаться лучше всего там, где тебя не будут искать, да и кто заподозрит бедную женщину, путешествующую в окружении нескольких слуг. Я огляделась по сторонам. И Далия, и Боно с тезками ангелов-хранителей моего города стояли и выжидающе смотрели на меня.
— Поехали в клирах, — сдалась я. Путь не занял много времени, и вскоре мы стояли у мрачных стен, в темноте казавшихся почти зловещими. Боно слез с облучка и громко постучал в ворота специально прикрепленным молоточком. С третьего удара смотровое окошко распахнулось. После достаточно эмоционального разговора, где сторож утверждал, что все беды от женщин, а художник не менее горячо настаивал, что это не повод оставлять мадонну ночевать под открытым небом, ворота распахнулись, и мы въехали во двор.
В дрожащем свете гль’ойнов я видела, что двор покрыт булыжниками, а вокруг высятся крепостные стены. Несколько мужчин в длинных одеяниях на манер римских тог стояли неподалеку и с явным недовольством смотрели на нас.
— Это клирах святого Базилика, — прошептала мне в ухо служанка, — мужчины здесь не любят женщин, ибо считают, что мы — самый большой грех, который допустил на земле наш Создатель. Поэтому они носят белые одежды, блюдут целомудрие и постоянно повторяют хвалебные речи своему святому, открывшему глаза на греховную сущность женщин.
Мужчины действительно что-то постоянно шептали. Боневенунто, распорядившись насчет отдыха лошадям, подошел к нам:
— Мы с ребятами заночуем у святош в зале для паломников, а вам придется пройти в гостевой дом, где вас закроют до утра. Только на этом условии они согласились пустить нас.
— Что значит — закроют? — напряглась я.
— Таков обычай, — художник пожал плечами. Я сердито посмотрела на него:
— Неужели ты не можешь вспомнить какой-нибудь закон?
— Вспомнить-то могу, но пастыри подчиняются лишь Истинному Пастырю, чей престол находится в Лаччио, так