Принцесса по приказу

голос.
— Да, я запер дверь магией и поставил заслон, — голос звучал очень глухо.
— Хорошо, — шаги по комнате. Конечно, мне следовало бы остаться на месте или же выйти из-за шкафов с книгами и спокойно попросить открыть дверь, но вместо этого я скользнула в самый темный угол и затаилась за креслом, стоявшим в нише. Из своего укрытия я не могла видеть лиц, но прекрасно слышала все.
— Что вы от меня хотите еще? — спрашивавший почти кричал, явно нервничая.
— Правду, — второй голос звучал очень вкрадчиво, словно говорил слова молитвы, — Это она?
— Не знаю. Я не могу понять. Амулет очень сильный, он защищает.
— А что говорят другие?
— Непонятно. Замкнутость приписывают болезни, но я почти уверен, что это — двойник.
— Если это так, то как им удалось?..
— Понятия не имею. Но девушка достаточно умна и себя не выдаст.
— Сможете собрать доказательства?
— Нет. Лишь духи, но это не в счет. Запах был другой.
— Добудьте мне доказательства! — это было сказано очень резко.
— Вы осмеливаетесь приказывать мне? — в голосе слышались ноты недовольства.
— Я осмеливаюсь настаивать, что дело не терпит отлагательств, — снова вкрадчивость, словно говоривший вещал для паствы, — Вы не хуже меня знаете, что свадьбу нельзя допустить! Иначе…
— Я делаю все, что могу! — раздраженно отозвался его собеседник. Оба замолчали. Затем один из них вздохнул и спросил:
— Мне нужны деньги.
— Боюсь, что это невозможно, — снова вкрадчивый голос.
— Почему?
— Мы остановили разработку. Слишком уж много внимания к острову.
— Но шахта…
— Она надежно спрятана. Хотя, кажется, Алай..
— Не надо имен! — теперь в голосе явно ощущался испуг.
— Хорошо. Мне кажется, он что-то узнал.
Судя по звуку шагов, один из мужчин взволнованно закружил по комнате:
— Вы уверены?
— Как можно быть хоть в чем-то уверенным с… — второй выразительно замолчал. Я затаила дыхание, в голове шумело. Мне казалось, что биение моего сердца слышно во всей комнате, — Говорят, он исчезал на несколько дней. Вполне возможно, что шпионил…
— Исключено. Мы не пускаем на остров никого.
— Я на это надеюсь. Если он узнает…
— Не волнуйтесь. Я приму все меры, — наконец сказал один из разговаривавших. Четкие шаги. Хлопнула дверь. Я выдохнула и аккуратно выползал из-за кресла.
Подождав еще несколько минут, показавшихся мне часами, я вышла и вернулась назад, в лабиринт, где испуганно перекликались девушки, пытаясь найти меня.
Отговорившись тем, что я спряталась в кустах и задремала (кажется, Бьянка мне не поверила), я предложила вернуться в комнаты. Джемма выглядела еще более бледной, чем утром, но я решила держать ее на виду.
К тому же мне следовало переодеться: платье испачкалось в пыли, а в волосах была паутина. Первый порыв рассказать все принцу Риччионе я подавила, я все еще сомневалась в его непричастности к исчезновению сестры. Оставался лишь Рой. По здравом размышлении я почти не сомневалась, что если он и причастен ко всем этим событиям, то, по крайней мере, мы играем на одной стороне. Тем более что эти двое в библиотеке явно упоминали его в разговоре, опасаясь, что он узнает что-то. Надо было дождаться Боневенунто и попытаться поговорить с ним.
Джемма предложила почитать, я согласилась. Девушка принесла книгу из своей комнаты, это был какой-то новомодный роман с достаточно фривольными картинками. Пока все склонились над ними, ахая и хихикая, я сидела с отсутсвующим видом, пытаясь понять разговор, подслушанный в библиотеке. Чем дольше я перебирала в памяти слова, тем меньше мне хотелось посвящать в это дело еще кого-то, кроме Роя. Лиц собеседников я не видела, голоса звучали глухо, но все равно мне казалось, что один из них я слышала недавно, а значит, любой человек мог быть на стороне заговорщиков, к тому же они упоминали духи, да и человек в черном… А еще мне хотелось есть. Пришлось распорядиться принести с кухни еду и внимательно наблюдать, что ест Джемма. Как назло, у той просто кусок не лез в рот. В результате я смогла съесть только небольшой кусок мяса и хлеб, что не способствовало моему настроению.
Художник появился после полудня. Судя по его внешнему виду, он весьма неплохо провел вечер и, возможно, ночь. К тому времени я уже окончательно себя накрутила и решила рассказать все лишь самому Алайстеру. Меня основательно потряхивало, словно перед ответственными соревнованиями. Правда, ставкой в них была не медаль, а моя жизнь.
Заметив, что я часто задумываюсь, художник в свойственной ему манере постоянно шутил, стремясь меня подбодрить. Я улыбалась, но старалась подловить момент, когда