Принцесса по приказу

такая же, как и полковник Соколов: тот тоже не любит открывать эти двери. Даже, как видите, не пошел с нами.
— Просто мы с Павлом Андреевичем — реалисты!
— Закрывать глаза на то, что не укладывается в свое представление о мире, не значит быть реалистом. Реальность… она разная, — мне показалось, или Рой тихо вздохнул, — пора возвращаться.
Я еще раз взглянула на шкафы, стоявшие рядами вдоль стен. Может быть, действительно попробовать открыть еще один… рука непроизвольно потянулась к деревянной, до блеска отполированной ручке. Я оглянулась на своего провожатого. Он спокойно стоял, скрестив руки на груди, что я расценила как разрешение. Распахнув дверцу, я смело шагнула в темноту и пошатнулась, зацепившись ногой за какую-то длинную деревяшку.
— Осторожнее! — мой спутник буквально подхватил меня, не позволив упасть, порывисто прижал к себе. Все было так стремительно, что мы буквально ввалились внутрь, дверца выскользнула из моих рук, и мы оказались в полной темноте.
Прежде чем я успела полностью осознать, что стою в объятиях совершенно незнакомого мне человека, а его дыхание обжигает мне висок, Рой чертыхнулся и пробормотал что-то похожее на ругательство, над нами вновь загорелся золотистый шарик, гль’ойн. Мы стояли в каком-то сарае. Под ногами шуршала солома, стены, насколько мне удалось рассмотреть, были сложены из серого пористого камня, на них висели серпы, косы и огромные ножницы-секаторы, которыми подстригают деревья.
— Где мы? — просила я шепотом. Мужчина словно нехотя выпустил меня из объятий.
— Давайте посмотрим, — предложил он.
Открыв дверь, мы вышли, и я не смогла сдержать изумленного восклицания. Перед нами был красный лес. Такой, какими у нас становятся клены в октябре. За деревьями виднелась кованая ограда: ветки не то плюща, не то винограда, переплетенные между собой, и дальше — ухоженные ровные аллеи, отсыпанные мраморной крошкой. Дома не было видно из-за алых и багровых крон.
Я с изумлением рассматривала мир, в котором очутилась. Трава, листья и даже стволы деревьев были красными, отличаясь лишь оттенками. Листья у деревьев в основном похожи на клен, но край листа точно бахромчатый, такие бывают у тюльпанов.
Цветы тут тоже были, нечто среднее между ромашками и тюльпанами, они радостно колыхались на ветру, а их белые лепестки светились на солнце, словно были усыпаны капельками воды. Между ними с мелодичными звуками носились какие-то странные бабочки.
Присмотревшись, я поняла, что это — эльфы и феи. Настоящий маленький народец, какими их изображают в старых книжках. Смеясь, они летали между цветами, смахивая пыльцу с разноцветных крыльев. Чуть поодаль, под цветком, небольшие рыжеволосые человечки в зеленых костюмах и цилиндрах впятером тащили листик, пытаясь спрятать котел с золотом, размером с наперсток. Заметив меня, они засуетились, тревожно запищали и, подхватив свои сокровища, быстро скрылись в глянцевой траве. Я с сожалением посмотрела им вслед.
— Найти горшочек с золотом — к удаче! — Рою явно было весело.
— Предлагаете догнать и отобрать? — поинтересовалась я. Мужчина хмыкнул:
— Боюсь, что золото пойдет только в комплекте с леприконами. И тогда мы сопьемся.
— Сопьемся? — я недоверчиво посмотрела на своего спутника.
— Эти зеленые человечки жуткие пьянчуги! — заговорщицки прошептал он, наклонившись почти к самому уху. Я покачала головой:
— Ни за что не поверю!
В ответ он лишь пожал плечами и снисходительно улыбнулся.
Тем временем несколько фей и эльфов, звонко смеясь, подлетели к нам, приветствуя Роя, словно старого знакомого. Одна из фей опустилась к нему на плечо и что-то прошептала в ухо. Он кивнул, тогда она взмыла надо мной, осыпая пыльцой со своих крыльев. К ней тут же присоединились остальные. Под лучами золотисто-розового солнца пыльца переливалась всеми цветами радуги. Несколько секунд — и моя кожа стала перламутровой, а волосы засияли. Я улыбнулась маленькому народцу, они помахали мне на прощание и вновь улетели к цветам.
— Как красиво! — все еще любуясь розоватым блеском на коже, я повернулась к Рою и слегка смутилась, осознав, что он все это время он слишком пристально на меня смотрит, — это и есть ваш мир?
— Нет. Это междумирье, обитель грез. Сюда отовсюду приходят в поисках вдохновения поэты и художники.
— Но ведь шкафы… — я вспомнила свое ведомство и строжайший пропускной режим.
— Сны, — пояснил мне Рой, — с их помощью границы миров стираются.
— А кто приходит сюда из нашего мира? — вопрос вырвался непроизвольно.
— Из вашего — большей частью авторы романтического фэнтези. Того самого, про замки и рыцарей, —