Принцесса по приказу

поинтересовалась я, не спуская взгляда с его рук, чтобы успеть увернуться в случае повторной атаки. Козимо с яростью смотрел на меня, затем деланно рассмеялся:
— Да, теперь я понимаю, моей сестре не хватает именно этой уверенной дерзости! Знаете, если вдруг решите, что в Лагомбардии вам стало скучно, я к вашим услугам!
— Не думаю, что задержусь в вашем мире надолго, — сухо обронила я.
— Почему? Неужели вам здесь не нравиться?
— А вам нравится, когда вашей жизни постоянно угрожают?
— Ну, мы к этому привыкли, не правда ли, кузен? — Козимо посмотрел поверх моей головы. Я обернулась. Рой стоял в дверях. Судя по всему, он слышал мою последнюю фразу.
— Лично я — нет, — мрачно ответил он принцу, — Именно поэтому мне хочется как можно скорее закончить весь этот фарс с Кариссой.
Я прикусила губу. Граф не мог подобрать более точных слов, чтобы выразить свое отношение к происходящему. Все, что произошло: отравления, убийства, наши отношения — было для него фарсом. Надо было действительно заканчивать все. Сыграть свою роль, если необходимо, сказать нужные слова и уйти. Рой тем временем посмотрел на меня и нахмурился, заметив обугленные щепки:
— Кстати, в чем провинился мой стул?
— В том же, в чем и твой комод: попался под руку в неподходящее время.
— Ясно, — он вновь повернулся ко мне, — Мадонна, спальню, в которой вы останавливались в прошлый раз, уже починили. Если желаете…
— Я бы не хотела там оказаться вновь, — совершенно невежливо перебила я его. Сама мысль о том, что я буду находиться в этой комнате, заставляла дрожать от страха. Граф кивнул:
— Как вам будет угодно. Слуги уже вернулись, они подготовят другую спальню через четверть часа. Козимо?
— Ты же знаешь, что мне будет комфортно и накрывшись плащом.
— На трех пуховых перинах и с задернутым балдахином, — по привычке отпарировал Рой. Его голос был безучастным, — Хорошо. Я распоряжусь. Всего доброго.
Он снова вышел. Его кузен задумчиво посмотрел ему вслед, но ничего не сказал. Мне тоже было не до разговоров. Мы с Козимо сидели молча ровно до тех пор, пока одна из служанок не зашла и не сказала, что наши комнаты готовы.
Уже лежа на пуховой перине, я с замиранием сердца прислушивалась к шагам за дверью, все еще надеясь на объяснения, но Рой так и не пришел ко мне, и я уже не знала, радоваться мне или плакать.

Боневенунто приехал утром. Как обычно, его сопровождали суета и шум. Поразительно, этот жизнерадостный человек всегда оказывался в центре внимания. При виде меня он с секунду, не более, всматривался в лицо, буквально сорвал берет с головы и низко поклонился:
— Мадонна! Счастлив новой встрече с вами!
— Боно, я тоже рада тебя видеть, — искренне сказала я. Наверняка он заметил темные круги под глазами, но промолчал, за что я ему была вдвойне признательна. С ним приехала и Далия, которая тут же взяла руководство над служанками. Громко попеняв им, она распорядилась достать из сундука мои платья. На этот раз нижнее — синее с золотом, цвета Лагомбардии, и верхнее — белое, расшитое красными лилиями.
Битых два часа меня приводили в порядок, одевали и заплетали волосы, пытаясь объединить косы, принятые в Риччионе с локонами, привычными для Лагомбардии. Получалось с трудом.
Когда косы вознамерились переплетать в четвертый раз, я, опасаясь, что мне просто повыдергивают все волосы, предложила просто оставить их распущенными. Это предложение было встречено возмущенными вскриками, и прическу все-таки закончили, хором уверяя меня, что это теперь войдет в моду. От постоянного мельтешения перед глазами кружилась голова, от шума в ушах стоял звон, но, признаться, я даже была рада — это отвлекало меня от мрачных мыслей о Рое.
Из головы не шли слова Козимо о том, что я была лишь заменой во всем. Мне хотелось объясниться, спросить у него, правда ли это, но сам граф не показывался.
Зато принц Риччионе, пользуясь мнимым родством, уже в парадном белом с красным костюме, вошел в комнату как раз в тот момент, когда служанки закончили все приготовления. Улыбаясь, он подошел ко мне и протянул открытый футляр, в котором лежало колье из красных камней, жемчуга и черного хрусталя.
— Что это? — спросила я, с некоторых пор весьма настороженно относясь к черным камням.
— Просто подарок.
— После представления сдать в ломбард и получить квитанцию? — тихо пробурчала я.
— Оставьте его себе — в качестве компенсации за те слегка резкие слова, которые я вчера сказал.
— Спасибо, — поблагодарила я, раздумывая, куда же я смогу его надеть: на работу под китель или же на дачу к пресловутым