Принцесса по приказу

был вполне приятным, как и у Макса, но я уже познала другие. Обжигающе-страстные, от которых кружится голова и перехватывает дыхание. Поэтому постаралась завершить этот, изображая смущение, положенное юной девице. Получилось вполне приемлемо, тем более я содрогалась от одной мысли: вдруг д’орез заподозрит подмену. Но он не понял. Скорее всего, он просто даже не задумывался, что такое возможно. Я невольно уперлась руками в его грудь, не позволяя поцелую стать более страстным. Гаудани нехотя отстранился, все еще держа меня в объятиях.
— Ну что ты, теперь можно, — прошептал он. Краем глаза я заметила, что Рой крепко стиснул зубы, а Козимо стоит — как бы невзначай — между нами и графом. Несколько секунд Рой молчал, затем тихо, но веско спросил:
— Может быть, мы все-таки вернемся к протоколу?
Гаудани поморщился, затем весело рассмеялся:
— Создатель, Делрой, ты такой зануда! Милая, как же ты мучилась, пока ехала с ним.
— О да, ужасно, — пробормотала я, так некстати вспомнив междумирье. Судя по едва заметной улыбке графини Алайстер, она подумала о том же самом, что и я.
— Ну теперь-то все закончено! Ты здесь, рядом, со мной, и я тебя никому не отдам! — торжественно провозгласил д’орез, — народ Лагомбардии, поприветствуйте мою невесту и — в скором времени — жену!
Лепестки роз, которыми нас осыпали с крыш близлежащих домов, были разноцветными. Я посмотрела на мать Роя, она весело подмигнула мне и едва заметно развела руками.
Жених Кариссы подхватил меня на руки и под овации внес на гондолу. В голову полезла глупая мысль, что в последнее время меня слишком часто носят на руках, и надо бы похудеть, а то уронят.
Гаудани не сводил с меня восторженных глаз.
— Ты так прекрасна, любовь моя! — посадив меня на скамью, он бережно взял меня за руку, — Я даже не уверен, помню ли я тебя столь красивой в Риччионе.
— Наверное, это воздух Лагомбардии, — пробормотала я первое, что пришло на ум.
— Наверное, — улыбнулся он и отвернулся, привычно приветствуя свой народ. Барка, слегка покачиваясь, поплыла по огромному каналу. Она шла без кормчего, наверняка на нее было наложено магическое заклятие.
Гаудани, постоянно отвлекаясь на приветствия, говорил мне комплименты. Я неуверенно улыбалась и смотрела по сторонам, делая вид, что любуюсь домами, стоявшими буквально в воде канала. Лоренцио то и дело подносил мою руку к губам и нежно целовал:
— Я так счастлив…
Я заметила, как покачнулась барка, которая шла за нашей — граф Алайстер вдруг решил пересесть на корму и завел какой-то разговор со стариком, сидящим рядом с его матерью. Как я поняла, там ехали члены совета Лагомбардии. Козимо со своими людьми занимали третью барку. Принц хмуро посматривал на кузена, словно ожидая чего-то.
Медленно и чинно мы проплывали под горбатыми мостами, с которых нашу гондолу радостные жители осыпали лепестками роз, на этот раз непременно розовых, затем проследовали в широкую часть канала, вышли в лагуну, совершили какой-то замысловатый круг и направились к дворцу, в котором по традиции жил д’орез Лагомбардии.
Само здание, на первый взгляд, показалось мне несуразным и будто бы перевернутым: две ленты изящных колонн первого и второго этажей, образующих восхитительно прохладные в полуденный зной галереи, продуваемые морским бризом. И над ними — массивные стены третьего этажа с узкими окнами, препятствующими проникновению солнечных лучей внутрь здания.
Даже не дожидаясь, пока лодка пришвартуется, Гаудани, под торжественные выстрелы пушек и непрекращающиеся овации толпы, вскочил, на руках вынес меня на берег, где бережно опустил на ноги и, придерживая за талию, повел к ажурно-кружевному входу, заботливо стремясь укрыть от полуденного зноя.
Внутри дворца было прохладно. И очень ярко: лестница из голубого камня, позолоченные потоки, мозаики на стенах, изображающие деяния предыдущих правителей, в нишах — статуи из розового ихрама, бюсты тех, кто правил Лагомбардией. Мне показалось, что я узнала отца Роя. Во всяком случае, профили были схожи.
Мы чинно поднялись по ступеням в зал, украшенный фресками, где уже были накрыты столы для представителей двухсот знатнейших семейств Лагомбардии — лишь они имели право ступать по этой лестнице.
И сейчас они стояли в зале, ожидая своего правителя и его избранницу. Здесь не было оваций и криков, но то, как все склонились перед нами, на минуту заставило меня задуматься, а не воспользоваться ли случаем и действительно выйти замуж за Гаудани, но я тут же отмахнулась от этой мысли. Это было бы нечестно по отношению к тому, кто сейчас вел меня к столу. Слишком уж он был счастлив.
Мы первые заняли свои места, тем самым