Принцесса

может испортить весь ее тщательно наложенный грим. Поэтому она не стала делать резких движений и вступать в борьбу.
– Обычно проститутки не так разборчивы, – тихо произнес Штефан, – почему же ты сопротивляешься?
Тане было отвратительно то, что ее считают проституткой, но она не стала оспаривать это. Притом что Штефан так любит всякие доказательства, он наверняка потребует их у нее, а это означает, что она должна будет переспать с ним, чего она не собиралась делать.
Поэтому она ответила с напускной бравадой:
– Я не сплю с мужчинами, которых собираюсь убить при первой же возможности.
Штефан расхохотался, хотя ничего смешного в этом не было.
Таня обратила внимание, что улыбка и вообще веселое выражение лица сделали его очень привлекательным, даже красивым. Да, таким он понравился ей.
Штефан посмотрел на нее и неожиданно подмигнул ей:
– Мне нравится твой ответ. Он достоин будущей королевы Кардинии. Ты порадовала меня, Татьяна.
А вот теперь он опять насмехается над ней.
– Можешь рассказывать свои сказки кому-нибудь другому, но не мне.
– Но уже ведь доказано, что ты Татьяна Яначек!
– Это выдумки того, кто подсматривал за мной вчера в окно моей комнаты.
– Забавно, – усмехнулся Штефан, – но это неправда. Лучше продолжить то, чем мы занимались до этого разговора.
– Не смей больше целовать меня! – воскликнула Таня. – Опять укушу, и еще сильнее.
– Ах ты маленькая дрянь! Пора научить тебя целоваться с такими, как я.
Он не дал ей опомниться и стал целовать ее в губы так, что она не могла ухватить его зубами. Это было больше похоже на игру, чем на борьбу, и Штефан рассмеялся. Ему это пришлось явно по вкусу.
– Ладно, сдаюсь, – наконец сказал он, – но ты должна простить меня, Таня. Я немного не в себе, но это ты виновата – отсутствие некоторых деталей одежды вызвало во мне романтические настроения. Но ничего, не волнуйся. Скоро мы обеспечим тебя необходимым гардеробом. Я сам займусь подбором нижнего белья.
Таня чувствовала, что он просто дразнит ее, а вовсе не желает обидеть ее снова. Но щеки ее зарделись от стыда.
– Перестань прикидываться и прекрати ломать комедию, – сказала она. – Я знаю, что никакая я не Татьяна, что это все выдумки. Никакой одежды никто мне не купит. И уж конечно, ты не выдашь меня замуж за этого красавчика с золотыми волосами. Я не приму ничьих подачек и говорю последний раз: никуда ни с кем не поеду. И перестань называть меня этим чужим именем…
– Довольно! – последовал окрик.

Таня поняла, что совершила крупную ошибку, высказав Штефану сразу все свои сомнения и требования. Ясное дело, он об этом и слышать не хотел. «Довольно!» – только и сказал он. Похоже, она опять разозлила его, но на сей раз сама не желая того. Получилось глупо – лежать в его объятиях на кровати и при этом пытаться выглядеть независимой и решительной.
Она не знала толком, что будет дальше, и забеспокоилась, хотя напрасно – Штефан не собирался больше с ней спорить. Он бросил на нее долгий испытующий взгляд, затем поднялся и молча направился к двери.
Таня моментально сообразила, что ей крупно повезло – он так быстро ушел, что едва ли успел заметить смазанный грим на ее лице. Вспомнив об этом, она отвернулась к стене – вдруг Штефан передумает и вернется. Но тот только бросил через плечо:
– Собери свои вещи. Ты больше сюда не вернешься.
И удалился, хлопнув дверью.
Так вот что он решил, надменный и бездушный тип! Все-таки собирается увезти ее. Таня поняла, что больше нельзя терять времени на пустые размышления, надо спасаться, пока не поздно. Но прежде всего нужно привести в порядок свою внешность, то есть подправить грим. На это уйдет всего несколько минут.
Она спрыгнула с кровати и бросилась к своему туалетному столику, который ей удалось когда-то соорудить из старых ящиков. На нем у нее стояли коробочки с пудрой разных оттенков, кремы, тушь – все, что ей по крохам удавалось собрать. Там же стоял обломок зеркала, найденный на помойке. Столик был низкий, и в зеркале была видна только часть ее тела от талии до колен. Не в силах противиться искушению, просто умирая от любопытства, Таня повернулась спиной и задрала юбку. Взглянув на себя через плечо, она так и обмерла – он видел все это! Таня залилась краской, ей было и стыдно, и… Но она не могла определить словами то чувство, которое вдруг возникло при воспоминании о том, как Штефан разглядывал ее.
Нельзя сказать, чтобы Таня совсем ничего не знала о половом влечении, совокуплении и некоторых других подробностях. Во-первых, она часто слышала кое-какие разговоры в таверне от подвыпивших мужчин, которые с жаром обсуждали