Принцип карате

неординарные, сложные, представляющие профессиональный интерес и приносящие шумную известность. Дело же Вершиковой было рядовым, ничем не примечательным, явно не подходящим для мэтра его ранга.
— Когда планируете закончить расследование?
— Пока трудно сказать.
— Странно, — Пшеничкин потер переносицу. — Меня в таком пожарном порядке просили заняться защитой, что я думал — это вопрос дней…
— Кто просил? — поинтересовался я.
Пшеничкин замешкался с ответом.
— Надеюсь, никаких тайн я не выпытываю? Просто удивительно, что вы взялись за столь обычное дело!
Оценив намек на высокий профессиональный уровень, адвокат чуть заметно улыбнулся.
— Самое заурядное дело может оказаться необычным. А здесь необычно уже то, что мне позвонил завотделом горисполкома Чугунцов и попросил подключиться. Иначе, честно говоря, я бы не взялся. Работы очень много и вообще…
При чем здесь горисполком? Какое отношение Вершикова имеет к Чугунцову? Или он к ней? Полная чепуха… Ладно, потом, нельзя ломать строй «светской» беседы.
— А кто заключал соглашение, оплачивал защиту?
— Сразу после звонка пришел сотрудник горисполкома — Валерий Федорович. Сказал, что друг Вершиковой. Но скорей всего там нечто большее, чем дружба. — Пшеничкин засмеялся. — Следователь есть следователь. Я пришел задать вам несколько вопросов, а получается наоборот.
— Это случайность, — я сделал сконфуженный вид. — Не собирался у вас ничего выяснять.
— Но выяснили, — многозначительно сказал адвокат. — Что дело не такое простое, как кажется на первый взгляд. Впрочем, эти сложности не относятся к юридическим, а потому меня не интересуют. Скажите лучше, почему вы тянете с окончанием следствия? Преступление налицо, надо только выяснить мотивы и дать оценку… По какой статье вы ее привлекаете?
— По сто третьей.
Пшеничкин поморщился.
— Вечная следовательская перестраховка. Там возможны только два варианта: неосторожность или превышение пределов необходимой обороны. Статья сто пятая — до двух лет, сто шестая — до трех. Обе статьи предусматривают возможность и менее строгих наказаний: исправительных работ, условного осуждения. Когда я изучу дело, станет ясным, какой из них придерживаться. Но то, что в действиях Вершиковой нет состава такого тяжкого преступления, как умышленное убийство, — очевидный факт! — Адвокат расстегнул толстую папку из натуральной кожи, извлек лист бумаги, осторожно положил на стол. — Поэтому прошу приобщить к делу ходатайство об изменении меры пресечения.
Я просмотрел аккуратный машинописный текст: «… учитывая, что Вершикова имеет постоянное место жительства, работы, ранее не судима, характеризуется положительно… Освободить из-под стражи под подписку о невыезде».
Внимательно наблюдавший за моим лицом Пшеничкин слегка наклонился вперед.
Насколько незаметно он перешел к официальному тону, настолько легко вернулся к дружески-непринужденному.
— Мой доверитель, Валерий Федорович, вообще настаивал на прекращении дела за отсутствием состава преступления. Вы же хорошо знаете — есть ряд постановлений Верховного суда: защищая свою честь, женщина может лишить нападающего жизни!
Но в данном случае обвинение заявит, что на даче находились еще люди, можно было позвать на помощь и т.д, и т.п. Я не хочу выглядеть дураком, а потому выбрал безупречную позицию. И советую вам прислушаться… — Адвокат понизил голос. — Дело непростое, в нем много подводных камней, может повернуться так, что оно лопнет в суде как мыльный пузырь, если позиция следствия не станет более гибкой.
В случае условного осуждения, скажем за неосторожное убийство, мы не будем подавать кассационную жалобу. И волки сыты, и овцы целы!
— Ваше ходатайство приобщается к делу. О результатах рассмотрения вы будете уведомлены.
Понятливый Пшеничкин встал, поклонился.
— Не смею отнимать время. Я через пару дней позвоню. Если вы отклоните ходатайство, я обращусь к прокурору.
— Да, конечно. Это ваше право.
Мы вежливо распрощались.
Значит, Валерий Федорович не ограничился приветами и пачкой «Мальборо».
Пригласить адвоката из «золотой пятерки», оплатить ему гонорар и даже подсказать линию защиты! Да, он настоящий друг… И очень прозорливый человек — так точно предугадать неожиданный даже для следователя поворот событий! Похоже, он заранее знал, что Вершикова изменит показания. Откуда?

«… Мы возвращались из Двуречья, где предприняли