Принцип карате

ребята, как канадские лесорубы, — улыбался Азаров. — Те в лесу говорят о женщинах, с женщинами — о лесе.
— Где ты видишь женщин? — с сожалением спросил Роман.
Азаров кивнул в сторону приближающейся официантки.
— Проголодались, мальчики, несу, несу горячее, пока зажарили, чтобы свеженькое, — ласково ворковала она, расставляя тарелки с фирменными бифштексами. — Кушайте на здоровье, приятного аппетита!
Официантка еще раз ласково улыбнулась Азарову и старательно-грациозной походкой направилась к кухне, на отлете держа грязный пустой поднос.
— Прекрасный сервис в нашем общепите, — елейно проговорил Полугаров.
— Правда, Костик? Может, напишешь благодарность в книгу отзывов?
Азаров поморщился.
— У тебя сегодня перебор с остротами. Помолчи, хотя бы пока жуешь.
За столом наступила тишина, только позвякивали о тарелки ножи и вилки. Певица низким, чуть хрипловатым голосом повествовала о девушке, сообщавшей матери, что она влюбилась в цыгана по имени Ян. Девушка была примерной дочерью и подробно информировала родительницу о вкусах и запросах своего избранника. Ян оказался разносторонней личностью: он любил золотые кольца, дорогие шубы и вина армянского разлива. Н-да… То-то мама обрадуется!
— Это вам передали с соседнего столика, — на скатерть опустились две бутылки дорогого коньяка.
— Сразу отнесите назад! — резко бросил Крылов.
— Но…
— Немедленно! И больше не вздумайте передавать нам что-либо!
Официантка, обескураженно разведя руками, унесла коньяк.
— Это небось твои подопечные? — спросил Александр у Азарова.
— Да нет, — недоуменно ответил тот. — Моим я, видно, аппетит испортил, они сразу смотались. — Он кивнул на опустевший при нашем появлении столик у окна, за которым еще недавно гулеванили трое солидных мужчин с продувными физиономиями. — А больше знакомых лиц не видно.
— Однако! — Крылов покрутил головой. — И тут загадки.
— Да никакой загадки нет, — вмешался Роман. — Просто трудящиеся любят свою милицию.
Сказал он это очень серьезно, и оттого получилось особенно смешно. Впрочем, загадка вскоре разрешилась. Мы заканчивали ужин, ожидая, когда принесут кофе.
«До-ро-ги длин-ной стрела по сте-пи про-легла, как слеза-а по щеке-е-е, — брюнетка на эстраде выводила слова медленно, как бы по слогам, но постепенно набирала темп и начинала пританцовывать все быстрее и быстрее, разворачиваясь на месте так, что шнур микрофона черной лентой метался вокруг нее. — …И только цокот копыт, только песня летит о замерзшем в степи ямщике-е-е!»
Из-за столиков поднимались пары и выходили на танцевальную площадку под сплошную россыпь хрустальных многоцветных светильников. На плечо легла чья-то рука, я скосил глаза и увидел тонкие пальцы, на безымянном отблескивал золотой перстень с красным камнем.
— Можно вас пригласить?
Сзади стояла Марочникова. Обернувшись, я сразу охватил ее взглядом. Красивое синее платье, кажущаяся простота которого не могла ввести в заблуждение относительно его цены. Высоченная шпилька, создававшая впечатление, что она приподнялась на цыпочки. Чуть больше, чем следует, косметики. Надо сказать, что в освещении и обстановке вечернего ресторана она выглядела очень эффектно и уже не казалась пустенькой куколкой. Так меняется тусклая елочная игрушка, извлеченная из картонной коробки и водворенная на свое место среди праздничной хвои, украшений, блесток «дождя» и разноцветных лампочек.
— Меня? — Придумать вопрос глупее было трудно. Но, честно говоря, я несколько растерялся.
— Вас, — Марочникова обворожительно улыбнулась. — Можно?
Я чуть замешкался. Полугаров не удержался от привычки балагурить по любому поводу.
— Конечно, можно, — очень серьезно сказал он. — Наш товарищ стеснителен, но он как раз мечтал…
Я не дослушал и вышел из-за стола.
На танцевальном пятачке Марочникова положила руки мне на плечи, а я обнял ее за талию, и мы начали раскачиваться в такт музыке, чуть переминаясь с ноги на ногу, насколько позволяла колышущаяся вокруг масса разгоряченных людей.
Лицо Марочниковой было совсем близко, от нее слегка пахло вином и дорогими духами.
— Вы, конечно, думаете, зачем я вас пригласила? — Марочникова заглянула мне в глаза. — Угадала?
— Нет, — ответил я чистую правду. То, о чем она спросила, я обдумал раньше, в короткие секунды, когда поднимался со стула. Потом, когда мы шли между столиками к эстраде и я поддерживал ее за руку, чуть выше локтя, ощущая гладкую горячую кожу предплечья, перепроверил свои выводы и окончательно убедился, что никаких определенных