Принцип карате

удивился Петр, не знавший о деталях поручения.
— Вот эти, — Валек снова развязал тесемочки и, вытащив лист синей бумаги со столбиком машинописных строчек, протянул мне.
«Валерий Золотов. Моей лошади». Фамилия и название набраны заглавным шрифтом и заключены в жирную красную рамку. У этого псевдоса гипертрофированное и явно неудовлетворенное честолюбие — почва для комплекса неполноценности. Вот и разъяснение многих несуразностей его поведения.
— Она пока искала этот листок, ругала своего приятеля на чем свет стоит. Видно, обозлена на него крепко. — Перемерив шагами кабинет вдоль и поперек, Валек подошел к чинно сидящему Петру и кошачьим движением положил ему ладонь на плечо.
— А когда я выходил из подъезда, то лицом к лицу столкнулся с вышеупомянутым!
Валек резко дернул Петра за руку, заломил кисть и взял на болевой прием. Тот слабо и безуспешно отбивался.
— Перестань дурака валять… Вечно одно и то же… Нашел место… Отпусти!
— Отставить! — скомандовал я. — Объясни толком, с кем ты столкнулся?
Валек разжал хватку.
— Это я так, засиделись, пора и размяться…
— Здесь тебе не спортзал, — недовольно бурчал покрасневший от напряжения Петр, заправляя выбившуюся рубашку.
— Выхожу из подъезда — Золотов, нос в нос! Он отвернулся и проскочил мимо…
— Может, к кому другому шел, — по-прежнему недовольно бурчала побежденная сторона. — Тоже мне сыщик выискался!
— Да нет, не к другому, — засмеялся Валек. — Пока он ехал в лифте, я мотнул по лестнице и постоял между этажами. Золотев пришел к Марочниковой! Та дверь открыла и говорит: «Что, адмиральский внучек, опять надо анкеты заново заполнять? Пошел к чертям собачьим!» А он так смиренно, с печалью: «Не сердись, девочка, я тебе все объясню… Пусти в дом, поговорить нужно, у Мэри дела плохие, не выпускают, хотя я и стараюсь…» И все, замок защелкнулся. — Валек похлопал напарника по спине. — Вот так. Петрушка, надо работать! Это тебе не в кабинете сидеть, дела подшивать…
Тот досадливо отстранился и подошел ближе ко мне.
— А что там за стихи?
— Сейчас прочтем, — я повернул листок, чтобы он тоже видел текст.
Крикливая, бурлящая толпа.
Копыта, высекающие гром.
Таким был этот жаркий день, когда Я взял тебя с собой на ипподром.
Споткнулся конь или ошибся всадник, Победа будет равно далека, Но одному выигрыш — это праздник, Другому — только горсточка овса.
Обидно за неравенство партнеров, Вдвойне обиднее, когда глядишь На лошадей красивых и здоровых И всадников невзрачных и худых.
И у тебя мелькнет сама собой Мыслишка, затаенная слегка:
Когда была бы я вон той гнедой, Не выбрала б такого ездока!
Но скажет вам, не подбирая слов, И самый завалящийся жокей:
Не лошадь выбирает ездоков, А всадник выбирает лошадей!
Нет выбора и некуда деваться, И не тебе, и не гнедой решать, В какой конюшне вам тренироваться, Когда, куда, под кем и как скакать.
Я положил синий лист на серые шершавые бланки протоколов.
— Ну и что это значит? — спросил Петр. — И какое имеет значение для дела?
— А то значит, что он ходил на ипподром, играл на тотализаторе, на какие, спрашивается, деньги? — пояснил Валек, поглядывая на меня: правильно ли сделаны выводы?
— Нет, ребятки…
Когда формулируешь мысли вслух, они становятся четче и определенней.
— Здесь заключены интересные штрихи личности Золото па, которые никогда не отражаются в характеристиках, даже самых подробных и объективных. Если хотите, его философия… Лошади, женщины, жокей и прочая толпа, без выделения индивидуальностей, — серая плесень гам, внизу… Копошится себе, бежит, напрягается, переживает — и плевать на нее! А он, Золотев, высоко на трибуне, над всей этой биомассой, бесстрастный и хладнокровный наблюдатель. А может, не просто наблюдатель, может, вершитель судеб, сверхсущество, держащее в руках сотни уходящих вниз ниточек…
— Ну и что? — повторил Петр. — Стишки-то к делу не пришьешь!
— Конечно. Это не официальный документ, не характеристика и в данном конкретном случае — не доказательство. Просто ориентирующая информация, представляющая интерес для изучения личности.
— А чего его изучать? — не унимался Петр. — Он же не обвиняемый, не потерпевший, просто свидетель.
Резонный вопрос. Ведь мальчик не догадывается о существовании версии «Инсценировка».
— Давайте по домам, ребята, спасибо за помощь. Завтра ознакомлю вас с делом, тогда все и обсудим.
Практиканты, оживленно обсуждая открывающиеся перспективы, выкатились из кабинета.
Я несколько минут посидел, расслабленно глядя перед собой, затем перечитал