Принцип карате

спросил Петр. — Совсем не похож!
— А ты думал, у них рога растут?
— Не рога, но… Он же обычный человек — симпатичный, располагающий.
— С его специализацией иначе нельзя. Мошенник и должен вызывать доверие. Доверие — его инструмент, которым извлекаются деньги из кармана потерпевшего.
— Мы составили планы. У меня подробней — пятнадцать пунктов, а у Валька — десять, — похвастал Петр.
Довольно хмуро, в соответствии с настроением, я объяснил, что дело не в количестве планируемых мероприятий, а вспомнив, добавил — и не в умении жевать пирожок — дался мне этот пирожок, — читая акт вскрытия трупа, что главное для следователя — способность вникать в суть событий, отыскивать скрытые закономерности, постигать психологию чужих поступков.
Поймал себя на нравоучительности тона и прервал монолог.
— Давайте ваши планы.
Просмотрел план Петра. Он предлагал сделать на даче обыск, воспроизвести показания обвиняемой на месте происшествия, провести судебно-психиатрическую экспертизу, очную ставку с Золотовым и направить дело в суд. Объяснить целесообразность и необходимость этих следственных действий он не смог, хотя довольно бойко цитировал отрывки из учебника и статьи Уголовно-процессуального кодекса.
Валек считал, что следует тщательно изучить личность потерпевшего: допросить его друзей, знакомых, участников трагической вечеринки, выясняя, как Петренко оказался на даче и что связывало его с остальными. Последним пунктом плана он поставил: «Проверить причастность Золотова к преступлению», не указав конкретных мероприятий.
Молодец, парень! Уловил, что Петренко явно не вписывается в эту компанию!
— А как ты собираешься проверять Золотова? И почему?
Валек растерянно потеребил ухо.
— Как — не знаю… Почему…
Он напряженно размышлял несколько секунд, потом махнул рукой.
— Интуиция! Рожа противная, и вообще он какой-то скользкий. Видно, что человек с двойным дном! Псевдос! Уже прочли? Тогда помните — рядом со смертью ищите псевдоса.
— Этак ты дойдешь до произвола! — сурово сказал Петр. — Мало ли у кого какая рожа! Теорию Ломброзо гальванизируешь? И какой такой псевдос?
Я как раз вручил Вальку книжку, и он тут же передал ее приятелю.
— Прочти — узнаешь!
— По лицу судить, конечно, нельзя, — поддержал я Петра. — Но и интуицию со счетов не сбросишь.
Заинтригованные ребята ожидали продолжения.
— Так прав я или нет? — не выдержал Валек.
— Поживем — увидим.
Не то чтобы я не доверял ребятам, но что-то удержало от сообщения о начале работы по новой версии.
В конце дня в кабинет без стука вошел низкорослый полный мужчина с надменным одутловатым лицом. На кого похож?
— Добрый день вам!
Он по-хозяйски осмотрелся, уверенно шагнул к столу.
— Золотов Федор Иванович, — с достоинством отрекомендовался он, протягивая руку.
— Я зашел к прокурору, но Павел Порфирьевич порекомендовал обратиться непосредственно к вам.
Понятно. При теперешнем состоянии дел Белов не стал выслушивать жалобы Золотова на излишнее беспокойство и предоставил мне возможность разбираться с ним самому.
— Очень хорошо. — Я вытащил из ящика стола бланк протокола допроса свидетеля. — У меня как раз есть к вам вопросы.
— Собираетесь допрашивать? — оскорбленно спросил Золотов. — А как же презумпция невиновности?
— Разве вы юрист? — польстил я Федору Ивановичу, и он охотно заглотнул наживку.
— По крайней мере в законах разбираюсь!
— Но недостаточно, — я улыбнулся самым приятным образом. — В качестве свидетеля может быть допрошен любой осведомленный человек. А презумпция невиновности касается подозреваемого или обвиняемого, еще не осужденного судом. Получается, что юридический термин употреблен совершенно не к месту. Хотя на неосведомленных людей мог произвести впечатление.
Он немного смутился. Но лишь на мгновение.
— Я пришел не для того, чтобы производить впечатление! Что за возня вокруг моей дачи, почему без конца таскают в прокуратуру моего сына? Вы понимаете, что компрометируете порядочных людей?
— А вам не кажется, что убийство на даче компрометирует куда сильнее, чем вызовы к следователю? И что в ваших же интересах подробно рассказать о происшедшем?
Атака захлебнулась. Федор Иванович раздумчиво опустил крупную голову, демонстрируя обширную лысину, бледно просвечивающую сквозь старательно зачесанные от ушей волосы.
— Да разве я против?
Он мгновенно перевоплотился в законопослушного гражданина, искренне желающего помочь следствию.
— Но мне-то ничего не известно. Сын