Принцип карате

часто ездит с друзьями за город, ночуют на даче, отдыхают. А в этот раз такая трагедия! Подробностей и Валерий не знает, а я тем более. Видно, спьяну паренек напоролся!
Он нервно похлопал себя по шее, сдавил затылок.
— Давление, — пояснил. — Особенно когда нервничаю. — Тяжело вздохнул.
— А как же не нервничать? Сам в органах работал, всю жизнь ловлю нарушителей…
Я так и застыл над незаполненным протоколом. А Золотов кивнул чуть заметно, поджал многозначительно губы, прижмурился пару раз: мол, правильно поняли, коллега, и не удивляйтесь — никакой ошибки тут нет!
— Кем же, если не секрет? — внутренне замирая, поинтересовался я.
— Вначале в детприемнике, эвакуатором, пока один бандит за руку не укусил. Ну я его немного… Потом контролером — «зайцев» в трамваях отлавливал. А там публика известная — и ножом могут, и под колеса бросить…
— Понятно, — я облегченно перевел дух.
— Да нет, сейчас на руководящей работе, — неверно истолковав мою реплику, поспешил добавить Золотов. — Начальник группы линейного контроля! И вообще… — Он приосанился, так же, как делал его сын. — По юридической части многих консультирую, меня весь город знает! Хоть диплома не имею, могу любой вопрос объяснить!
— Тогда объясните, почему Валерий известен всем как внук адмирала?
Федор Иванович улыбнулся.
— Молва вечно преувеличивает. Отец был красивый, представительный, в семье его звали Адмиралом. В шутку. Кто-то когда-то чего-то недопонял, вот и пошло. Мы-то этому значения не придавали — посмеивались, и все!
Объяснение легкое, изящное и правдоподобное. Надо отдать должное Федору Ивановичу — и произнес он все совершенно непринужденно. Но я ему не поверил.
Новая версия

Этот окраинный поселок в просторечии именовался «Нахаловкой», хотя только старожилы помнили времена, когда он оправдывал свое название. Через десяток лет здесь пройдут бульдозеры, расчищая место для нового микрорайона, а пока разномастные домишки, среди которых немало самостроя, бессистемно наезжают один на другой, путают улицы, переулки и тупики.
Минут двадцать блукали мы с Вальком по издолбленным ухабами дорогам, пока не отыскали наконец нужный адрес. Пожилая женщина с добрым усталым лицом осторожно выглянула в дверь, зажимая под горлом ворот цветастого некогда халата.
— Петренко здесь… живет?
Слово «живет» я произнес с усилием.
— А нету Феди, и куда делся, не знаю, — озабоченно сообщила она. — Как ушел пятого дня, так и нету. Может, уехал?
— Следователь прокуратуры Зайцев, — привычным жестом я предъявил удостоверение.
— Нам надо осмотреть его комнату.
Язык не повернулся произнести слово «обыскать».
— Из милиции, что ли? — удивленно спросила она, как бы отстраняя рукой документ.
— Я в этих книжках не понимаю… Заходите, коли надо, только платок накину.
Когда хозяйка появилась снова, я опешил, а Валек издал неопределенный звук — настолько неожиданным оказался на ней темно-синий с люрексом платок — последний крик моды, с боем расхватываемый в комиссионных магазинах в первые же полчаса после открытия.
— Федя привез, — пояснила она. — Соседка просила продать, да мне и ни к чему такой красивый, только как можно, ведь обидится…
Хозяйку звали Клавдией Дмитриевной, жила она со старшей сестрой, которая вышла в таком же платке бордового цвета.
— Расфуфырились старые, как на праздник, — прикрывая ладонью улыбку, сказала Клавдия Дмитриевна. — Люди-то к нам редко ходят… Только ключа от комнаты у меня нет, когда убирать, я просила, чтобы он свои оставил.
— Этот? — Я показал на ключ.
— Да, этот… — Она как-то с опаской протянула руку. — А где он сам-то? Неужто подрался? Милиция зря не приходит. — Так же нерешительно она отперла замок.
Маленькая комнатка, стены оклеены желтыми обоями, старинный розовый абажур с бахромой, круглый стол, накрытый плюшевой скатертью. Характерный для такого типа жилья запах сырости.
На столе небольшая стопка книг — учебники. Я полистал «Физику» для десятого класса.
— Готовился в мореходку поступать, — пояснила Клавдия Дмитриевна. — Вдруг загорелся на штурмана выучиться… Так что стряслось-то с ним?
Не вдаваясь в подробности, я сказал, что Федор Петренко погиб, идет расследование, и необходимо сделать обыск в этой комнате. Переждав первую реакцию на печальное сообщение, попросил сестер быть понятыми, объяснил их права и обязанности, дал расписаться в документах, после чего приступил к делу.
Старый платяной шкаф