Принцип карате

— Ясно, почему, раз его за это посадили! Только тогда я этого не знал, так бы и залетел! — Он зло скрипнул зубами. — Любит чужими руками… Ему мы все «негры», мальчики на побегушках. Пусть за свое сам сидит!
— Петренко тоже был мальчиком на побегушках? — стараясь сохранить безразличность тона, спросил я.
— А то! Золото старался дружбу с иностранцами завести: туда — металл, оттуда — шмотки, аппаратуру, валюту. Перевозчик понадобился, вот и стал морячка приручать. — Гришаков осекся. — Только это не для протокола, все равно не подпишу.
— Ваше право. Но подписать обязательство о трудоустройстве придется. И в ближайшее время приступить к работе. Иначе будем привлекать за тунеядство. Ясно?
— Да уж тут за вами не заржавеет.
Бывший торговый работник уныло уткнулся взглядом в выщербленный пол.
Когда он ушел, я вызвал Золотова.
— Это произвол и беззаконие! — начал с порога «адмиральский внук». — Знаете, что с вами будет? Я требую дать мне телефон!
— Вообще-то задержанным звонить не положено. Но раз вы так настаиваете…
Я развернул к нему телефонный аппарат.
Золотов сорвал трубку, но это была стремительность инерции — вторая рука зависла в воздухе, потом медленно, будто преодолевая сопротивление, опустилась на диск.
Охватившая его неуверенность чувствовалась даже в подрагивании набиравшего номер толстого, с обгрызенным ногтем, пальца.
— Сергей Степанович? Золотов…
Тон у него был искательно-напряженный, и лицо под взглядом невидимого собеседника приняло откровенно подобострастное выражение.
— Да вот так и пропал. Неприятности у меня. Травят, преследуют. И насчет несчастного случая, и другое. Знаете же, какие есть ретивые работнички в наших славных органах…
Напряженность в голосе исчезала, он выпрямился, перевел дух и заговорил совсем свободно.
— Конечно, надо разобраться. До чего дошло — провокацию устроили. Самую настоящую провокацию! Золото подбросили, валюту. Да от них и говорю. А как же, — он победоносно глянул в мою сторону. — Следователь Зайцев сидит напротив. Алло, алло!
Он нервно ударил по рычагу, спешно набрал номер.
— Сергей Степанович! Разъе… Алло!
— Попробуйте еще раз, — предложил я. — Может, что-то с линией?
Но в выпуклых глазах подследственного проступило понимание.
— Трубку бросает, не хочет говорить, — упавшим голосом пояснил он сам себе.
— Может, кому другому позвоните?
— Все одинаковы! — зло выдавил Золотов. — Каждый держится за кресло и трясется за свою шкуру!
Он обессиленно откинулся на спинку стула, закрыл глаза, просидел так около минуты.
— Что за беззаконие? Почему меня арестовали? Где санкция прокурора?
— Санкция будет, — заверил я. — А пока вы задержаны по подозрению в совершении нескольких преступлений. В частности — незаконных валютных операциях, об остальных поговорим позднее. Расскажите, откуда золотые монеты, валюта, как вы собирались их использовать?
Золотов скривил губы.
— У меня золото — только фамилия. А если бы и были монеты, использовал бы их очень просто: вставил зубы и закатился с хорошей девочкой в круиз по Дунаю, а на валюту развлекался в баре.
— А изъятые ценности?
— Подумаешь! Да ваш дружок и подкинул. Он шустрый, этот опер. Теперь понятно, зачем вы ему меня в ресторане показывали!
Мне стало смешно.
— Там тысяч на пятьдесят добра. Кто и где может раздобыть такую сумму для вашей компрометации? Прикиньте сами!
— Не знаю, как вы свои делишки обделываете, — огрызнулся он. — И знать не хочу!
На вопросы больше не отвечаю, требую прокурора. Все!
— Что же, дело хозяйское. — Я заполнил протокол задержания, собрал бумаги и встал. — Мы вернемся к этому разговору. Подумайте, как вести себя, чтобы не выглядеть смешным.
Из райотдела я зашел домой пообедать, затем вернулся в прокуратуру, доложил Белову результаты работы.
— Развели аферистов, — недовольно бурчал прокурор, будто именно я занимался столь неблаговидным делом. — Маскируются под порядочных, вводят в заблуждение честных людей! Мне уже звонили некоторые товарищи, к которым этот проходимец втерся в доверие. Вы должны критически подходить к его показаниям, — шеф многозначительно постучал по столу ребром металлической линейки. — Он может умышленно опорочить тех, кого обманул…
— Сами обманывались! Небось на даче гулеванили, в баньке парились, а теперь в кусты?
Белов нахмурился.
— У него же на лбу не написано, что он? фохвост!
— А по-моему, как раз написано, и крупными буквами. Для тех, кто хочет прочесть.
Мы с шефом опять не сошлись во мнениях.