Принцип карате

меня недружелюбно: — Наконец-то. Ты что, на волах ездил? Докладывай результаты! Я коротко доложил и положил перед ним протоколы допросов Ожогиной, Берберова и Дыминой. По мере того, как Есин читал, его первоначально хмурое лицо прояснялось. — Вот так так, — удовлетворенно проговорил он, дочитав последний лист. Это уже интересно. Очень интересно. Есин нажал клавишу селектора: «Собери всех ко мне». — А что у Виноградова? — поинтересовался я. Есин раздраженно махнул рукой. — Притащил он какого-то парня. Лешей его зовут, и свитер красный имеется. Да только он ни к Ожогиной, ни ко всей этой истории ничем не привязывается. А наш герой его уже допросил в качестве подозреваемого и собирался в ИВС определить… Теперь я понял причину плохого настроения Есина и мысленно посочувствовал Виноградову: зная шефа, можно было не сомневаться, что он всыпал ему по первое число. В кабинете собрались наши, и, посмотрев на выражение лица Виноградова, я понял, что не ошибся. — Докладывай, Крылов, — приказал Есин, и я еще раз рассказал то, что удалось установить. — Ясно? — задал вопрос Есин и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Все переключаются на версию «Ожогина — Леша». Подготовьте свои соображения, через два часа соберемся опять и обсудим задачу каждого. А сейчас все, кроме Крылова, свободны. Когда мы остались вдвоем, Есин собрал все материалы и пошел доложиться руководству, а вернувшись, позвонил Зайцеву и сказал, что мы сейчас подъедем. — Зачем? — спросил я. — Сейчас надо устанавливать Лешу, работа чисто розыскная. Но Есин покровительственно похлопал меня по плечу. — У нас свои возможности, а у прокуратуры — свои. К тому же обговорить направления работы никогда не мешает. Зайцев сразу провел нас к прокурору, и я в очередной раз пересказал свою историю. Петровский выслушал, не перебивая и не проявляя каких-либо эмоций. — Картинка получается занятная, — решил прокомментировать мое выступление Есин. — Ожогина упорно отрицает знакомство с Лешей, даже выставляет вместо него Берберова, который уже месяц не поддерживает с ней знакомства. Ссорится с подругой, когда та застает ее за странным занятием — сжиганием какой-то красной вещи. Это наверняка его свитер, видно, на него кровь попала, вот и решили избавиться от улики. — Картинка занятная, — согласился Петровский. — Только это все предположения, догадки, умозаключения. Может, так, а может, и не так. А нам нужны факты, доказательства, улики. Надо думать, как их добыть. С обыском к Ожогиной идти рано, а вот посмотреть за ней стоит. Очень хорошо посмотреть. Проверить связи, знакомства… — Владимир Степанович, — вступил в разговор Зайцев, — я думаю, стоит наложить арест на почтово-телеграфную корреспонденцию Ожогиной. Если этот ее Леша подался в бега, он может подать о себе весть. Петровский несколько мгновений поразмышлял. — Хорошая мысль. Готовьте постановление, я санкционирую. Я думал, что на этом наша беседа закончится, но прокурор вновь обратился к Есину: — Как идет работа по установлению личности Леши? — Пока результатов нет. — У меня на приеме был сегодня гражданин Алексей Воронин. Жаловался, что его без всяких оснований инспектор Виноградов задержал возле работы, привез в райотдел и два часа допрашивал, заявив, что он подозревается в убийстве. Как прикажете это понимать? Есин немного помолчал, и я представил, что он в этот момент думает о Виноградове. — Ошибка произошла. Виноградов работник молодой, старательный… Данных о преступнике почти никаких нет, работаем вслепую… Все приметы — имя и красный свитер… Вот он и вышел на этого Воронина… — Так вы собираетесь всех, кто
красный свитер носит, через ИВС пропустить? — Ну зачем же так, Владимир Степанович? — Есин попытался перейти в контратаку. — Надо же и нас понимать. Люди стараются, ночей не спят, ищут на ощупь… Ошибки тут вполне возможны. Тем более Виноградов — работник неопытный… — Вы это бросьте, — жестко сказал Петровский. — Виноградов неопытный, пусть так, а вы для чего? Вы-то, я надеюсь, себя новичком не считаете? Так извольте контролировать работу подчиненных! Есин хотел что-то сказать, но вовремя передумал. Петровский был прав. — Если нечто подобное повторится, дело кончится дисциплинарным преследованием. — Посмотрев на красное лицо Есина, Петровский, очевидно, решил, что с него хватит, и обычным тоном закончил: — Можете быть свободны. Если появится чтонибудь интересное, докладывайте в любое время. — Ну, досталось на орехи? — весело спросил Зайцев, когда мы вышли из кабинета прокурора. — Шеф сегодня не в духе. Нам он с утра тоже разнос устроил. Обговорив со следователем некоторые детали, мы с Есиным вернулись в отдел.