Принцип вины

отца, а сейчас сидит и радуется жизни, складывает в кубышку баксы…
— Где ж она, справедливость-то?..— продолжал сокрушаться Марченко, подвывая и чуть не плача.— Кто теперь, кроме тебя, отцово имя очистит?..
«Борец за справедливость» выжидательно посмотрел на Григорьева. Тот продолжал угрюмо молчать.
— Может, за коньячком сгонять?..— В Марченко проснулся алкоголик.
Костя продолжал молча сидеть, глядя в одну точку. Из ступора его вывел стук и недовольный голос складского работника:
— Эй, на вахте! Уснул, что ли?
Костя вздрогнул, нажал на педаль, пропуская работника через вертушку.
Марченко поднялся:
— Пойду я, не буду мешать… Костя, стошечку не дашь? За отцову память выпить?..
Двигаясь на автомате, Костя медленно достал купюру и, не глядя, протянул ее Марченко.
Где-то внутри него родился очаг холодной ненависти. Он разрастался, захватывал все большие территории мозга, пока не превратился в слепую силу, требующую выхода. Теперь только мать сумеет все объяснить.

Стрелки часов медленно скользили по циферблату, и по мере их приближения к шести часам вечера сильнее росло его нетерпение. Он напоминал сам себе маленького мальчика, которому не терпелось пописать.
Стрелки достигли семи часов. Наконец, он услышал, как открывается дверь. Взглянув на сына, Надежда поняла, что он уже знает. Костя помог матери раздеться, разогрел ужин.
— Послушай, мам, мне надо с тобой поговорить…
— Костя, может, не надо старое ворошить?.. Ничего хорошего не будет.
Нервы у него не выдержали, он вскочил со стула и принялся мерить кухню шагами: три туда, три обратно. «В точности, как отец»,— горько подумала Надежда Васильевна. На глаза опять навернулись слезы.
— При чем тут хорошо или плохо?! Он мой отец, и я должен знать правду!!
Он продолжал возбужденно метаться по кухне, не обращая внимания на материнские слезы, — слишком часто он их видел, когда речь заходила об отце.
— Ладно, когда пацаном был… Но потом-то могла сказать!.. Все равно б узнал! Рано или поздно!..
Его слова ранили сердце не хуже ножа. Столько лет она жила с этим грузом, стараясь уберечь сына от этой страшной страницы семейной истории. Воспитывала его одна, работая на двух работах, стараясь, чтобы он ни в чем не нуждался, и вот теперь он глядел на нее, как на врага, бросая в лицо обвинения, которых она не заслуживала.
— Сынок, успокойся… Я не сомневалась, что он виноват. Зачем тебе это знать?
— Да потому что он мой отец!! — закричал Костя.— А не дяденька с фотографии!.. А теперь выясняется, что он еще и невиновен!..
— Это просто стечение обстоятельств… — Надежда сделала еще одну попытку перевести разговор в нормальное русло.— Костик, я умоляю, держи себя в руках!..
— Стечение?!!
Она увидела его глаза и впервые в жизни испугалась собственного сына.
— Знаешь, как это стечение звать? Мухин! Илья Сергеевич! Тот самый, который на работу меня не взял!.. Мент поганый!
— Давай тогда в милицию пойдем…
Костя махнул рукой:
— А толку?! Все равно урода этого к стенке не поставят!!
Он со всей силы ударил кулаком по дверному косяку, словно перед ним находилась не крашеная деревяшка, а лицо того самого ненавистного опера, который принес столько горя их семье.
Надежда Васильевна осталась на кухне, подавленная острым ощущением близкой беды.

В этот час в кабинете собралась вся команда. С проходной позвонили. Рогов взял трубку:
— К вам какая-то Григорьева просится!..
— Пропусти,— Вася покосился в сторону Плахова.
В дверь громко постучали, на пороге стояла крайне взволнованная женщина. Плахов почти не удивился, когда увидел в главке Надежду Васильевну. Он предчувствовал, что добром эта ситуация не закончится. Посетительница уже находилась на грани истерики.
— Костя пропал,— выдохнула гостья, привалившись к косяку.— Чувствую, беда будет.
Плахов усадил ее на стул, сам сел напротив:
— Успокойтесь, Надежда Васильевна, давайте все по порядку…
— Вчера мы с ним про отца говорили. Он весь на взводе был, никогда его таким не видела. Вы не знаете, какой он у меня. Если что в голову втемяшится — пиши пропало. В общем, знает он все…
— Вы ему сказали про Мухина?
— Ни слова.
— Откуда же он про него узнал?..
— Понятия не имею… — сорвалась на крик Надежда Васильевна.— А час назад я Косте на работу позвонила. Там говорят: ушел с поста вместе с оружием. Господи, лишь бы не натворил чего!..
Все, кто в этот момент находился в кабинете, среагировали одинаково.
— Черт… Что у него за оружие?..— Плахов резко поднялся со стула.
— Не знаю.