Пришелец

значение этого открытия – громадно! Ибо объясняет свойства алюминиевых сплавов. Изза отсутствия понимания, что образующиеся в теле сплава микрокристаллы имеют запрещённые группы симметрий, технология алюминиевых сплавов долго развивалась «на ощупь», чисто опытным путём. И более того, даже обнаруживая «запрещённую» симметрию у изучаемых микрокристаллитов, извлечённых из алюминиймарганцевых сплавов, опытным путём, например, рентгеновским просвечиванием, эти результаты отбрасывали, даже не утруждая себя их проанализировать, – бо невозможна такая симметрия, и дело с концом!
– Есть и ещё у меня «научные плюшки», типа фуллеренов, например, но это оставим как запасной вариант.
Итак, тема для бакалавриата или что там у Вас сейчас? – спросил Макаров. МНСов и СНСов уже ввели взамен бакалавров и магистров?
– Не знаю – честно признался Бронштейн.
– Тогда, подведём итоги. Тебе нужно сделать себе имя. И получить Нобеля. Эта премия и международная известность, кстати, неплохие индульгенции от репрессий, в том случае, если мы решим остаться в СССР.
План же действий таков:
– Завтра идём в киевский университет. Пытаемся экстерном сдать экзамены за курс физики. Например, общей физики. Если это получиться, то попытаем себя и в химии, и в биологии. Три диплома лучше, чем один.
Тема кандидатской может быть такая: Квантовая Теория Бронштейна и её приложения к Теории Вещества. Звучит? – довольным тоном закончил Макаров.
– Звучит, конечно. Уши Бронштейна покраснели. Хотя это вообщето плагиат, или даже мегаплагиат! Ты же отберешь, таким образом, достижения у целой кучи исследователей!
– Ну да. Бор и Гайзенберг в основном пострадают.
– А чем я прославился? Почему бы мои работы не опубликовать? – предложил Бронштейн.

– Твои работы, Митя, из тех, что могли вырасти до нобелевского уровня, как раз были посвящены аспектам приложения квантовой механики к теории гравитации. Ты же предложил частицу – переносчик гравитационного взаимодействия – гравитон.
Увы, далеко продвинуться в этой направлении ты не успел – изза глупости с «воззванием к рабочему классу». Думаю, не занимай ты «активную жизненную позицию» в общественной жизни, ты бы благополучно пережил тридцатые. Если бы не сгинул в Великую Отечественную, то мог стать признанным во всём мире гравитационистом. С другой стороны, гадать, кем ты мог бы стать – занятие неблагодарное. Ещё, кроме научной деятельности, у тебя были великолепные научнопопулярные книги. «Солнечное вещество», «Атомы и электроны», «Лучи Х». Эти книги я читал еще, будучи школьником. Правда ты в той истории их написал после совета Самуила Маршака и помощи Корнея Чуковского, отца твоей будущей жены – Лидии Чуковской.
Соль, однако, в том, что даже если развивать только твои научные труды, то и здесь никак не обойтись без вмешательства в историю становления квантовой механики. Понятно почему?
– Понятно. Раз я стал известен предложением квантовать гравитацию…
– Не слишком рефлексируй по поводу своего «плагиата». Вопервых, можно взять поминимуму, то есть изложить только основы квантовой механики, её формулы. Хотя и тут, Шредингера и ДеБройля обидим. С другой стороны, на Западе заимствовать чужие идеи и выдавать их за свои, – норма! Например, изобретатель управляемого воздушного шара – дирижабля или цеппелина, отнюдь не граф Цеппелин. Или пример Попова и Маркони. Маркони вообще, как показали уже в моё время архивы, спёр изобретение у Попова. Так что не заморачивайся вопросами приоритета. Тебе сейчас главное, – поставить себя. И ни для Бора, ни для ДеБройля не стоял вопрос выживания, как будет стоять перед тобой. Наконец, сделав себе имя на квантовой теории, можно потом будет плотно заняться теорией квантовой гравитации…
– Я понимаю, Макаров, – мысленно проговорил Бронштейн. Ладно, раз это важно, придётся переступить через предрассудки. Особенно в свете вскрывшегося морального облика западных коллег. Итак, если я тебя правильно понял, идём завтра в киевский университет и пытаемся пройти экстернат. Затем выбираем тему для кандидатской из озвученных тобой. КЭД, я думаю, стоит оставить для докторской.
– Неплохо бы, прежде чем идти в университет, написать нечто наподобие «учебного плана», по которому ты изучал науки. Полезно, и добавит тебе веса в глазах ректора.
– Неплохо бы, согласился Бронштейн. Тогда придётся встать часов в пятьшесть и набросать его. Справишься? Ято не очень представляю, что нужно писать…
– Справлюсь.
– Ну а сейчас, давай посмотрим на Луну, – вспомнил о цели своего восхождения на крышу Матвей, посмотрев