Пришелец

Аккуратно заточил карандаш, сберегая грифель, и задумчиво уставился в стену.
Макаров перехватил управление общим телом и тщательно продумав текст, начертал на листе:
– Учебный план абитуриента Матвея Петровича Бронштейна, собственноручно им составленный и выполненный в период самостоятельного обучения с 1914 г по 1922 г…
К восьми часам листок был заполнен текстом, написанном бисерным подчерком, где в стройные колонки сводилось всё то, что знал сам Матвей Петрович, так и то, что сочли допустимым упомянуть из знаний пришельца Матвея Александровича.
– Уф, наконецто, довольно откинувшись на спинку стула, подвёл итог проделанной работе Макаров. Мощный текст. Я одно время работал преподавателем в универе Москвы. И по учебной части планы составлять приходилось. Тут материала столько, что любой университет мира, поуму, такого самоучку сразу бы научной степенью отметил. Но как тут дела обернуться…
Позавтракав печёной рыбой, в полдевятого, Бронштейн надел тёплые штаны, шубу и валенки, и договорившись с братом вернуться к четырнадцати нольноль домой, дабы затем идти на работу в горсовет, отправился в Киевский Университет.
На улицах Киева было довольно оживлённо. Сразу бросалась в глаза запущенность коммунального хозяйства города – грязь на проезжей части улиц и тротуарах, снег не убирался и на улицах были целые заносы, среди которых, про протоптанным в снегу «каналам» шли пешеходы и везли подводы лошади. Лошадиный навоз слоем покрывал дно «транспортных каналов», и его запах составлял главную партию в богатом «сельского типа» оркестре запахов.
По центру проспекта, до которого добрёл Бронштейн, прогромыхал одинокий трамвай. Митя было рванулся за ним, к остановке, забитой ожидающими транспорта людьми, но тут вмешался пришелец.
– В трамвай не лезь! Ничего, ножками дойдёшь, не отвалятся.
– Почему это?! – возмутился Бронштейн. Трамвай недалеко от университета проходить будет! Доехали бы…
– Есть коечто неприятное в общественном транспорте, что этого, что других времён. И именно потому, что он… общественный.
– Почему это? Что в этом трамвае такого?
– Если это общественный транспорт, то значит в нём могут ездить всякие. В том числе и больные такой популярной сейчас болезнью, как чахотка. Харкнет такой больной на пол транспорта, а ты в харчок втопчешся, придёшь домой, снимешь валенки, а руки холодной водой мыть в лом. Вот и заражение. Или кашлянет больной туберкулёзом в кулак, а затем им возьмётся за поручни, а ты после него – руками. Ферштейн?
– Ферштейн, уныло согласился Бронштейн.
– Не унывай! – подбодрил его Макаров. Мне любопытно на старый Киев посмотреть.
На деревьях, торчащих «взрывами» прутьев в серое небо сидели вороны, грозно каркая на проходящих внизу пешеходов.
Бронштейн шёл по тропинке, протоптанной в снегу, и вертел головой, вновь знакомясь с таким привычным пейзажем города. Макаров периодически показывал ему виды городов будущего, где он бывал. Сравнение оказывалось неизменно не в пользу настоящего.
Впереди показалось здание городской библиотеки, куда часто захаживал за литературой Бронштейн. Поравнявшись с входом в здание и увидев, что библиотека открыта, Матвей зашёл внутрь.
– Сейчас почитаем твоего Макиавелли, подумал он, поднимаясь в читальный зал. Любопытно, но в отличие от времён Макарова никто не потребовал от посетителя снять верхнюю одежду.
– Здравствуй, Матвей, – узнал завсегдатая библиотеки Макар Федорович, – библиотекарь читального зала. У меня грустная для тебя новость.
– Какая? – удивился Бронштейн.
– Со вчерашнего дня доступ к фондам библиотеки ограничен. Только по разрешению горсовета.
– Вот как? А что можно читать свободно?
Просмотрев список доступной литературы, Матвей почувствовал, как Макаров разозлился.
– Типичный 1984 год. По Оруэллу. Ограничения в доступе к информации. Посмотри, в свободном доступе только «Правда» и сочинения «классиков». А даже те же сочинения Пушкина я чтото в свободном доступе не вижу.
– Макар Федорович, а можно просмотреть вот такое вот сочинение? – Матвей назвал труд Макиавелли.
– Матвей, тебе мой совет, – внезапно подобравшись, ответил библиотекарь. Думай что говоришь. Для этой книги нужно персональное разрешение комиссара.
– А сочинения коммунистовутопистов можно почитать? Кампанеллу там, Мора?
– Только с разрешения. Библиотекарь был непреклонен.
– Блин, что случилосьто? – раздражённый Матвей вышел на улицу.
– Наверно так блюдут «идеологическую чистоту» мозгов потенциальных читателей. Дабы они ненужные выводы из событий общественной жизни города