Пришелец

не сделали, – отозвался пришелец.
Под воздействием знаний Макарова события в библиотеке внезапно обрели зловещую окраску. Без пришельца Бронштейн счёл бы, что так библиотечное начальство борется за сохранность книг.
Услышав рассуждения Мити, Макаров мысленно хмыкнул, и произнёс: – не без этого, но скорее это не основная причина.
Характерное здание Киевского Университета, красного цвета, в стиле «ампир», показалось изза поворота. Было видно, что ещё совсем недавно в Киеве шли бои – по выщерблинам на стенах здания. Разруха же была видна по облупившемуся, непрезентабельному виду. Центральный вход был закрыт, и Матвей зашёл в здание со стороны внутреннего двора. Его взгляд зацепился за подводу, с которой перегружали уголь в бункер университетской котельной. Эта картина порадовала Макарова.
– Значит, можно надеяться, что и в лабораториях не пусто, раз городское начальство университет не забыло.
Зайдя внутрь, Матвей увидел людей, идущих по своим делам. Прошёлся по коридорам. Затем спросил парня, по виду – студента:
– Слышь, товарищ, где тут ректора можно найти?
– Ты чего? Ректоров и профессоров давно упразднили! Если тебе нужно начальство, то на третьем этаже спроси коммисара Высшего института народного образования им. М. Драгоманова.
Из дальнейшей беседы удалось выяснить, что ещё в 1919 г Киевский Университет был упразднён, а то учебное заведение, которое требовалось Бронштейну, это был физикохимикоматематический институт.
Он расположился в другом крыле главного здания бывшего университета. Заместителем коммисара был Иван Иванович Шмальгаузен, к которому и направился Матвей.
Однако, выяснив, что Бронштейн не имеет ни к партийной, ни к комсомольской организациям никакого отношения, Иван Иванович сказал, что, увы, ничем помочь не может.
– У нас особый режим, нужно разрешение соответствующих органов. А так, по своей инициативе я человека «с улицы» принять не могу.
Матвей Бронштейн, разозлённый отказом, хотел уже было заикнуться, что мол, какая тут секретность, когда каждая собака в Киеве знает, что КФХМИ занимается копированием немецких разработок получения боевых газов, и что мол, они безнадёжно устарели, эти ипритылюзиты, и не безопасны в обращении, а будущее за бинарными нервнопаралитическими газами, но Макаров, услышав мысли разъярённого Мити, рывком поднял их общее тело и быстро вышел вон.
– Остолоп! Ты что творишь, твою мать! Хочешь «залипнуть»? Стать невыездным? Повторить судьбу Бекаури или в лучшем случае, Термена?!
– А кто это такие? – обиженным тоном спросил Бронштейн. Ты мне о них не рассказывал.
– Стратегическое упущение с моей стороны. Виноват. Исправлюсь в самое ближайшее время, – полушутливополусерьёзно ответил пришелец. Однако я теперь понял, почему ты поехал получать образование в Питер, а не поступил в родную альмаматер…

– Чтото я раздражительный сегодня, – подумал Бронштейн, выходя во внутренний дворик главного здания бывшего университета. Такого, как эта пресечённая тобой, Макаров, попытка «взять на пушку» Шмальгаузена, вдобавок детская какаято, за собой ранее не замечал. Никак твоё, Макаров влияние?
– Очень даже может быть, согласился пришелец. Мозгто у нас один. А сознаний две штуки. Причём моё – пришлое, и нейронные сети, в которых оно находится, молодые. Тогда как вообщето мозг – это «эготрон» сознания, или как у вас ещё принято говорить, души человеческого индивидуума. В нём на протяжении эволюции человека и его предков, наработались механизмы борьбы с «расщеплением личности» на отличных друг от друга индивидуумов. Если же эти механизмы повреждены, то имеем расщепление личности – психическую болезнь. У тебя это психическое расстройство вызвано искусственно – действием аппарата Алексея из будущего. Но, раз я застрял в твоём черепке, то чтото пошло не так. И судя по всему, такое будущее, каким я его помню, твоему миру не светит.
– Это почему?
– Нуу. Не позорься. Тут же два плюс два сложить всегото.
– А… Понятно. Вспомнил твоё «кино» о последствиях внедрения сейчас «реактора Росси».
– Ну да. Ты ведь и без меня был отнюдь не «маленьким человеком», раз в справочники мировой науки попал. Ну а с моими знаниями…
– Макаров, что мне грозит? Я не сойду с ума?
– Не знаю. Мы с Алексеем последние пару месяцев работали над теорией «психологической машины времени». Я перед попаданием в твой черепок, несколько раз «воплощался» в древних. Был дикарём, рабом, воином. Могу сказать, что тогда у меня контакта с «аборигеном» тела не было. Их сознание просто