Пришелец

рабочими, особенно молодыми комсомольцами сложились быстро, ровные и деловые. К концу дня собираемый агрегат наконец, взревел, и выдал ток, осветив цех, – его подключили к осветительной сети. Недочёты во время работы Матвея были, как же без них, и Макаров помочь не мог, но, разобравшись в своей ошибке, Матвей упорно продолжал работать дальше.
Для самих рабочих и мастеров тоже стали откровением некоторые познания Бронштейна в теории двухтактных двигателей. Если почестному, то тонкости работы этих моторов не понимал ни кто, так что помощь Матвея оказалась очень даже кстати.
Окончив работу, провели обсуждение итогов.
– Товарищи, главный итог сегодняшней работы, это отнюдь не собранный генератор, – начал говорить Матвей. Из проделанного ясно видно, что как воздух необходима подготовка и обучение рабочих. Ваш профессионализм, Макар Никифорович, обратился он к мастеру, и мои познания в теории двухтактных ДВС и электротехнике удачно дополнили друг друга. Но один я не смогу руководить действительно масштабным выпуском движков и генераторов. Так что, давайте товарищи, обсудим возможность создания на заводе рабфака, по теме «двухтактные ДВС». Я могу прочитать курс лекций по ним…
***
– И что, прямо так и сказал, «могу прочитать курс лекций»? – переспросил Нагульнов секретаря комсомольской ячейки велозавода.
– Так и сказал. Надо бы к этому Бронштейну присмотреться получше. Парень он толковый, разбиратется в технике как бы не лучше мастеров. Но уж больно «себе на уме»…
***
– Саня, а что это за инструменты такие «дремель», «болгарка»? – спросил Антон, молодой слесарь, у своего товарища. – Бронштейн пару раз упомянул:
– Был бы дремель, паз для шпонки на раз восстановил бы. Ещё говорил – болгаркой из куска рельса шестерню «вытесать» можно запросто, жаль, что её тут нет…

Вернувшись домой, Матвей увидел во дворе подводу. Бронштейн, разглядев вещи, лежавшие на ней, подумал: – родители вернулись.
– А куда они ездили?
– Отец подрядился в бригаду медиков, проводить обследование и лечить местных крестьян. А мать с сестрой вызвались ему помочь… Крестьяне в обмен на лечение продукты дают…
Войдя в квартиру, Матвей снял пальто, и прошёл на кухню. В дверях кухни ему в нос ударил одуряющий запах жарящихся яиц.
– А мы уже нашли работу, в горсовете электропроводку прокладываем, – Исидор с чувством гордости в голосе и почти без заикания рассказывал матери и отцу события прошедших дней.
– Здравствуй, Митя, – заметив Матвея, стоящего в коридоре, попривествовал его отец. Ты и брат решили работать? Как вы работу нашли?
– Митя за день справился. На биржу труда не ходили. Митя попросил преподавателя электротехникума проверить его знания и написать справку о них. Тот согласился, и Митя с этой справкой обошёл половину контор Киева, вместе со мной. В горсовете требовался электрик, и нас взяли. Работа хорошая, и кормят на месте.
– Сын, ты просто молодец! – глядя на Матвея, похвалил отец. Но как насчёт дальнейшего образования? Или решил на производстве работать?
– Я, пап, решил так: – раз сейчас власть рабочих и крестьян, то полезно будет иметь рабочий стаж. Электрик – это рабочий, так что работая в горсовете, приобретаю квалификацию и опыт. Что касается самообразования, то его продолжу. Поработаю пару лет, и поеду в Москву или Питер, поступать в университет. Нашто, Киевский, фактически, не существует более. А организованный на его месте ВИНО, это не то. Уровень откровенно захолустный.
– Рад за тебя, Митя, дерзай! Образовние, что при старой власти, что при новой – краеугольный камень карьеры. И кем бы ты хотел быть?
– Естествоиспытателем. Уровня Эйншейна. В физике или химии. Можно и в биологии.
– Ого! Высоко метишь!
– А чего мелочиться? По дну плавать? Сейчас революция пап, свершается не только в общественной жизни, но и в научной, так что молодым везде у нас дорога! – закончил Макаров реплику Мити.
– Браво, Митя! Ты сам додумался до того, что я тебе хотел сказать!
– Пап, а ты сам, не хотел бы прославиться, как например, Луи Пастер?
Отец на мгновение замолчал, пристально глядя на сына. Затем вздохнул, и сказал:
– Поздно Митя. И если честно, исследователь из меня посредственный.
– Пап, не надо делать поспешных выводов. Тот же Луи Пастер тоже не юношей мировое признание обрёл. Или например Дарвин. Полжизни свой труд ваял.
– У этих великих людей, Митя, были возможности, – попытался возразить отец.
– Вздор! Возможности есть и у тебя, пап, и как бы не лучше, чем у Пастера и Дарвина. Сам же хотел мне сказать, что сейчас