Пришелец

Рано утром Матвей направился по адресу, который ему вчера сообщил красный командир, и где расположилась кавалерийская часть, знакомить радиста с правилами эксплуатации электрогенератора.
Отмахав пятнадцать километров пешком, Матвей вышел к лагерю кавалеристов. Назвал пароль, что ему сообщили вчера, и его сразу, без задержек провели в палатку, где расположился местный «маркони».
Илья Хохлов оказался парнем толковым, а возможно, Бронштейн открыл в себе талант педагога, но так или иначе, основы обращения с генератором Илья выучил крепко. Напоследок Матвей помог Илье нарисовать плакаты, поясняющие, как обращаться с хозяйством радиста.
Матвей хотел сразу отправится домой, но его задержал красноармеец. Сказал, что Бронштейна затребовал к себе командир, недовольный тем, что не доложился, а сразу направился к радисту.
Изза двери единственного здания в лагере доносился приглушённый голос командира, яростно распекавшего когото. Бронштейн хотел уже войти во внуть, но Макаров внезапно «перехватил управление» и вслушался в раздающиеся изза двери голоса:
– Так что, говоришь, жидёнок пешком пришёл? Ты же вчерась велосипед ему оставил, не так?
– Тащ командир, не оставлял я, он меня пнул…
– Эх, Василь! А ещё красный разведчик! Не мог жидёнка вокруг пальца обвести! Как же ты позволил ему себя оглушить? А?!
– Дык, тарищ командир, жидёнокто непрост оказался! Я уже хотел велосипед забрать, и тут чувствую – летит в меня чтото! Я только обернуться успел – тутто меня жидёнок и пнул! В прыжке, обеими ногами в бок! Да так, что я к стене отлетел и головой сильно приложился. А он, гад, как ни в чём не бывало, книжки свои собрал, велосипед отвязал, и дал дёру, ничего не сказав!
– Ты что, Василь, нож забыл? Перерезать верёвку не мог?
– Жидёнок велосипед с умом к лестничным перилам прикрутил! Верёвкой от сидора, и множеством узлов закрепил. Я их пока резал – он и выйти успел.
– Слушай Василь, я тебе не деревенский дурачок! Как это ты отрезать верёвку не успел, он же за книгами ходил, а их долго ищут!
– Тарищ командир, так этож жид! Он велосипед всё время глядел! Сначала пришёл и привязал, пошёл наверх, я сунулся было – а он вниз спускается. Я в сторону. Он около велосипеда всё время, что книги искали, крутился, а затем его позвали. Я узлами занялся, а они, гадство режутся плохо, и подлезть к ним трудно. Так и проворонил…
– Слухай меня внимательно, Василь! Жидёнка – не трогай! И в дом к нему – ни ногой! Ничего, подождём, начнёт он кататься, тогда и заберёшь! Но чтоб он тебя больше не застукал, разведчик хренов!
Дослушав, Макаров резко отпрянул от двери и отошёл за угол дома. Спустя десяток секунд из двери появился раскрасневшийся боец, зло зыркающий по сторонам. Не останавливаясь, он направился кудато в центр лагеря.
– Бронштейн. Мои подозрения оправдались. Командирто «кубаноидом» оказался.
– Кубаноид?! Кто это?
– Житель Кубани. В мои времена так назвали хитрых и прижимистых мужичков, что жили на Кубани и не упускали случая «развести лоха».
Выждав пару минут, Матвей зашёл в здание штаба.
– Ааа, Матвей, – радушно улываясь, поприветствовал его командир. Что же ты субординацию нарушаешь? Положено докладываться командиру, по прибытии в военную часть. А ты сразу к «маркони»? А?
– Так я не солдат. Гражданский. Про субординацию не знаю. Вчера Вы мне о порядке прибытия в часть не рассказывали.
– Эх, не служил ты, сразу видно, гражданский шпак. Ничего, вот пройдёшь сборы, научишся. Как там, «маркони» научил?
– Илья сообразительный, схватывает на лету. И пойду я, у меня смена на велозаводе…
– А почему не на велосипеде? Мы ж тебе его подарили, чтобы ты ноги не бил! Пешком что ли дошёл?
– Ага. Я увы, вчера гвозь шиной «поймал». Сейчас голову ломаю, как заклеить.
– Эх ты! Новую вещь спортил! Ладно, иди Бронштейн. Командир вытащил из под стола бумаги и стал их демонстративно просматривать.
Отойдя на пару километров от лагеря кавалеристов, Макаров вдруг так безудержно захохотал, что заставил общее тело остановиться. Окончив веселиться, он вдруг погрустневшим голосом сказал опешившиму Бронштейну:
– Вот видишь, Митя, какие люди бывают? И ТЫ с ними коммунизм строить хочешь? Понимаешь теперь смысл поговорки «когда хохол родился, еврей заплакал»?
Всю дорогу до дома Бронштейн молчал.
Во дворе дома Матвей встретил брата, который ничтоже сумнящееся хотел ехать в горсовет на велосипеде.
– Исидор, отдай велосипед, и задержись, разговор есть.
Исидор отдал велосипед без лишних слов, и сказал:
– Говори, быстрее. Мне нужно в горсовет успеть.
– Значит так, на велосипеде мы ездить не будем, – произнёс