Пришелец

при помощи притира подогнали его диаметр точно к диаметру цилиндра. Кольца поэтому не потребовались. Два спеца по моторам – противники Матвея, были возмущены этим обстоятельством, утверждая, что движок заклинит.
Старый поршневой палец притёрли, убрав выработку, и покрыли медью, электролитическим способом, вращая палец и натирая его куском войлока, пропитанным медным купоросом, подавая на войлок и палец электрический ток.
К моменту установки поршня на шатун, закончили делать головку цилиндра с контрпоршнем.
Наконец движок собрали. На цапфу коленвала вместо ведущего шкива прикрепили массивный маховик, дополнительно закреплённый на подшипнике в стание, в которой жёстко закрепили мотор.
Собрали магнето, причём Матвей предложил доработать регулировочный механизм контактов прерывателя, чтобы получить возможность в процессе работы двигателя менять угол опережения зажигания.
Выточили новый жиклёр для карбюратора, с отверстием уменьшенного диаметра.
Наконец все части мотора были закреплены. Начались испытания.
Через час, подключив движок при помощи приводного ремня к десятисильному генератору, убедились, что мощность настроенного мотора выросла аж в восемь раз!
«Фафнир» мощно тянул, устойчиво работал даже на очень малых оборотах, и потреблял керосина раза в три меньше чем исходный экземпляр, при своём аппетите не способный поддерживать дугу сварки, с чем легко справлялся форсированный образец «Фафнира».
– Ничего себе степень сжатия! – выпалил ктото, когда поработавший пару часов движок разобрали, чтобы оценить последствия форсировки. Двадцать два!
– Действительно, как у дизеля! Может это и есть дизель?
– Ага, со свечой.
– Нет, у дизеля КПД всётаки поменьше. У этого чуда КПД за шестьдесят!
– И действительно, почти не грелся! Час под нагрузкой работал, а цилиндр тёплый! Тогда как контрольный движок, плюнешь на цилиндр – шипит, от разогрева!
Семён, вызвавшийся записывать схему форсировки, закончив чтото чертить в тетради, закрыл её и похлопав по обложке, произнёс: – ну, считай, что восстановили схему мотора этого Ибаддулы!
– Кстати, а как мотор назовём? – вдруг предложил дизелист.
– Я считаю, что было бы справедливо назвать его по имени того инженера, – отреагировал Макаров. Есть дизель, так почему бы не быть ибадулле?

Довольные успехом рабочие потихоньку расходились по домам. Остались лишь комсомольцы Семёна и сам их вожак. Многие из них жили на заводе, ибо приехали из деревень, и поскольку плата за проживание для некоторых была неподъёмной, ребята нашли выход – сторожить родной завод. И крыша над головой, и дополнительный заработок. Жили в расчищенном подсобном помещении.
Бронштейн тоже было засобирался домой. Задержка была вызвана тем, что Макаров посоветовал изготовить замок на велосипед. Попросив разрешения поработать на свободном токарном станке, для самообразования в профессии токаря, Матвей довольно быстро выточил детали замка. Вместо дуги был приспособлен тросик, от тормоза, валявшийся в углу цеха велозавода, видимо ещё с тех самых пор, когда велосипеды были основной продукцией.
– По нонешнимто временам, и такого хватит. Ножницы по металлу и ножовки нынче редкость, – подумал Макаров. А сталь у жилок тросика хорошая, калёная, и спаяны они друг с другм, не расплетёшь…
Бронштейн уже выходил из цеха, когда Макаров вдруг остановил его:
– Знаешь что, Митя. Не ходи. Чувствую, не стоит.
– Почему?
– Есть нехорошее предчувствие. И я даже могу объяснить, в чём дело.
– В чём?
– Тот разведчик, кавалерист, судя по тому, что было нарисовано на его физиономии, когда он выходил от командира, крепко на нас обиделся. И как бы парню «крышу не снесло». Вполне может подстерегать тебя у дома, чтобы «поговорить помужски», или попростому, поколотить.
– Так ему же командир запретил!
– Плохо ты психологию знаешь, Митя. Домашний совсем! Для этого Василия произошедшее – урон авторитета, итак, судя по трёпке, что задал ему командир, невеликого.
– Что же делать? Митя вдруг испугался:
– Если, как ты говоришь, этому Василию «крышу снесло», он же может попытаться в квартиру залезть! То есть, сделает то, что ему командир запретил!
– Может. Поэтому у меня предложение – рассказать о произошедшем Семёну с его комсомольцами.
– Что Матвей, назад пришёл? – удивился Семён вернувшемуся Бронштейну.
– Семён, надо поговорить. Проблема возникла… Значит так. Я от оплаты отказался, за помощь вам. Нагульнов же, за успешно выполненное