Пришелец

насрут без стеснения, и будут ломать его под себя! Так что мы, по Бронштейну, должны поставить экономический опыт, по всем научным правилам, и разработать свою, коммунистическую экономику. И ведь какое название придумал! Постиндустриал! Это, значит, выше индустриала – фазы развития экономики наиболее развитых стран мира!
– И что он конкретно предложил?
– Создать «Автономхоз». Вернуться на некоторое время к полностью автономному производству. Где всё производится самой организацией. Но при этом учесть специфику развития… живого организма! Мол, природа при создании сложных организмов подобные задачи решала не один раз, и у неё можно подсмотреть много полезного. Но в то же время не увлекаться заимствованием, помня, что то, что естественно – часто безобразно!
– А это как понимать?
– А так, что «изобретения природы» часто, на примерку к человеческому обществу, носят прямой людоедский характер. То что муравьям полезно, для человечества – культурная смерть!
– Ладно, давай вернёмся к «нашим баранам». То есть предложениям Бронштейна по велозаводу и организации производства. Что он конкретного предложил?
– Ну, например, придумал, как максимально заинтересовать рабочих совершенствовать свои навыки. Предложил рабочим продавать «полуфабрикаты» друг другу – тогда сразу халтура видна. И точно, хоть и приняли некоторые несознательные элементы это предложение «в штыки», польза есть – нерадивые сами выявились и с завода ушли, а качество выросло. Нам бы побольше торговать своей продукцией разрешили бы. Хотя бы в рамках «Автономхоза», своим. Чтобы, значит, здравые механизмы рынка проверить, и приспособить для нужд коммунистического строительства.
– А тебе не кажется, Семён, что коммунизм какойто странный получается? А? Рынокто причём? В коммунизме?
– Так ведь, Макар Семёныч, никто ведь точно не знает, как экономика коммунизма работает! А мы ведь в СССР, хотим ускорить исторический процесс! Поэтому и нужно попристальнее изучить те формы хозяйствования, о которых известно, что они работают. И затем, отталкиваясь от них, найти уже чисто коммунистические, которые будут работать не хуже.
– Мда. Задача. Ладно, дерзайте, на мою поддержку расчитывать можете смело! Но чтоб производство росло и развивалось! Как, осилите самостоятельный выпуск моторов и мотоциклеток?
– Могём, Макар Семёныч. Нам бы только разрешили этот год посвятить «модернизации» завода, сами бы и станки сделали, и инструменты. А так мощности производственные обычными делами «съедаются», на развитие мало остаётся. А вот если бы хоть один год на «раздувание» и «модернизацию» станочного парка потратить! Да что там год – это хотя бы оставшееся время до следующего года, то уже с первого января мы бы могли сами, на своём сырье, без напряжения существующих киевских заводов, по тыще моторов в месяц выпускать! Продовольствием рабочих обеспечить! Да и рынок сырья и полуфабрикатов киевский существенно обогатить предложением. Голод «металлический» закрыть. А то и резиновый. Есть возможность, Матвей говорит, из светильного газа резину делать.
– Ну, тогда успехов, Семён! И намекни Бронштейну, что ему неплохо бы в комсомол заявление написать.
– Так уже, написал. Я ему рекомендацию подписал. Кстати, Макар Семёныч. Он велосипед подаренный, нам на завод передал, как «служебный». Мол, раз военные такие жмоты оказались, пусть он обществу послужит. И мы с этого велосипеда, или «байка», как Бронштейн говорит, все размеры сняли, и материал аккуратно исследовали, установили состав, подбираем наши, киевские аналоги. Конструкция у байка хороша, так что наперво, попробуем его скопировать, как говорит Бронштейн, «в ноль».
– Ладно, Семён, иди уж.

Парой дней ранее.
– Обсудим прочитанное? – задал вопрос Бронштейн, отложив в сторону книгу, под заголовком «Утопия».
Сегодня у Матвея был «библиотечный день», посвящённый поиску нужных книг, кроме этого, с подачи пришельца Бронштейн, получив доступ к фондам центральной городской библиотеки, решил устранить свои «пробелы в идеологическом образовании».
– Как тебе книга? Как ты её понял? – вопросом на вопрос ответил Макаров.
– Смешанные чувства. Вот не нравится мне чтото в предложенной Мором модели общества. Чувствуется фальшь какаято.
– Твои ощущения можно свести к следующему вопросу: – «а судьи там кто»? Основное недоверие у человека, умеющего думать и прожившего богатую событиями жизнь, вызывают изображённые Мором «начальники» Утопии. Лица, которым реально принадлежит власть