Пришелец

природы – бесконечно много! По природе на свою координатную ось! Так в математике появилсь гиперкомплексные числа – кватернионы и октанионы – соответственно наборы чисел разной природы для четырёхмерного и восмимерного пространств!
– Ладно, Бронштейн. Про мнимые числа я понял, и частично – про их связь с координатными осями. Но почему такую простую вешь не понял Энгельс?
– Очевидно, у него не было такого учителя, каким для тебя являюсь Я! – с улыбкой ответил Бронштейн.
– Мда. Островский задумался. А ведь могут быть проблемы. Это я, уже математически «подкованный», понял. А вот необразованные товарищи могут возмутиться…
– Поэтому насущной проблемой становится создание авторитетного учебного заведения комсомола – ответил Матвей. Раз нет возможности каждому ошибку Энгельса растолковать, нужно, чтобы на неё указали авторитетные товарищи в партии. И вообще, раз марксизм позиционируется как наука, то придётся ему принять научные принципы. И первый – мнение авторитета ничего не значит перед фактами! Второй – учёный не может не ошибаться! Хороший учёный признаёт свои ошибки, и радуется, когда их обнаруживает. Третье – наука на самом деле подобна картографии и создаёт «карты» структуры реального мира.
В Кичкасс путешественники прибыли рано утром, специально заночевав в тридцати километрах от завода, чтобы успеть к началу рабочей смены.
Увидев обшарпанные здания завода, Макаров ехидно прокомментировал:
– Запорожье издавна славилось своими неприхотливыми запорожцами! Хоть людьми, хоть машинами. Во, гляди, прекрасный образчик запорожского хайтека: – трактор, как будто сработанный каменными рубилом и топором неандертальца! – и посмеиваясь, указал Бронштейну на небольшой трёхколёсный трактор, что горделиво выезжал из ворот завода.

Джон Маддокс, менеджер, ответственныый за сортировку корреспонденции, приходящей на адрес научного журнала «Nature», достал из мешка, что принёс только что почтальон, невзрачный конверт. Хмыкнул, посмотрев на обратный адрес.
– Россия? Нет, кажется, Украина, её столица Киев. Джон был довольно образованным человеком, знакомым с географией Европы. Любопытно, что могут прислать из разрушенной гражданской войной страны…
Джон ножом для конвертов взрезал пакет и с любопытством стал читать послание, написанное разборчивым каллиграфическим почерком на великолепном английском языке. Спустя полчаса, Маддокса весьма заинтриговали очень простые выкладки корреспондента из далёкого Киева своими необычными выводами, Джон уже шёл к своему боссу.
– Хай! Поздоровавшись с начальником, он заговорил о необычном письме:
– Получил сегодня этот труд, как ни странно, из России. Если автор не ошибся, то это… переворот в кристаллографии!
***
Клуб в Кембридже. Два представительных господина беседуют друг с другом, попивая крепкий кофе. Один из них обладает внешностью на первый взгляд простоватого фермера, а другой может похвастать некоторой аристократичностью.
– И ещё Эрни. Наш общий друг получил недавно любопытное письмо, из России. В нём был труд, посвящённый критике существующих в кристаллографии взглядов на число возможных упаковок кристаллической решётки. Автор послания, некий Бронштейн, сумел найти изящное математическое обоснование существования кристаллоподобных тел с запрещёнными(!) группами симметрий. И по его словам, даже синтезировал подобный кристалл. Описание синтеза в докладе присутствует. Я сейчас занят, и у меня просьба – пусть твои скауты проверят возможность существования описанного этим Бронштейном вещества.
– Почему нет, Марк? Есть у меня способный парень, кстати, русский. Вот его и запрягу!
– Спасибо. Вот письмо…
***
Пётр Капица отставил в сторонку микроскоп и раздражённо посмотрел на препарат, который только что был объектом его изучения.
Чувства молодого учёного можно было охарактеризовать так: крайняя степень досады.
Честолюбивому Капице не давала покоя мысль, что мимо такого самоочевидного открытия, которое буквально напрашивалось искушённому в несложной высшей математике и прикладной физике учёному, он тем не менее прошёл даже не догадываясь.
Работа по проверке данных труда этого неизвестного киевского физика заняла неделю.
Повторив по подробной инструкции, что была приложена к письму, синтез кристалла с некогда «запрещённой» группой симметрии, Капица затем придирчиво изучил вещество, отсекая возможности для ошибок. Сомнениям не осталось места – материал действительно обладал заявленными в труде этого Бронштейна свойствами.
Уязвлённое