Пришелец

у немцев, а эсеры, эсдеки и прочие либералы были на содержании у стран Антанты, и даёт модели наибольшее соответствие с реальностью.
– Что за модель?! Как это можно, сделать модель политической жизни целого государства?!! – потрясённо выпалил Бронштейн вслух.
– В моё время, двадцатые годы следующего, двадцать первого века, появились мощные вычислительные машины, очень мощные, могущие как раз обсчитать модель политической жизни государства. И соответствующие расчёты для русской революции были проделаны. Это даже стало разделом политматематики – науки о моделировании общественных организмов.
– Я както забыл, что имею дело с пришельцем из будущего. Так как нам быть, Макаров?!
– Учиться. Самой сложной науке – науке жить. Пока же извини, но ты, Матвей – ЛОХ.
Отповедь привела Бронштейна в чувство. Он немного успокоился, одновременно обидевшись.
– Что значит лох?
– ЛОХ – Лицо Обиженное Хулиганами. Пренебрежительное наименование интеллигента уголовным элементом. Тот, за счёт которого обогащаются. Фактически – раб по ментальности. Умный и умелый дурак горбатящий на дядю – всё равно, какого – государство там или фирму, за вбитые в его голову фальшивые идеалы. Не понимающий, и не хотящий понимать прозу жизни.
Обида Бронштейна сменилась возмущением, даже яростью.
– Я не лох! И не дурачёк какойнибудь деревенский! За мной стоят моя семья, связи. В конце концов, можно и уехать из страны. Раз всё клонится, как ты говоришь, к термидорианскому режиму!
– Кстати, мысль! – не стал сразу возражать «дух». Вполне здравая мысль. Многие так и сделали. Вот только хочу спросить, у тебя, Бронштейн, есть счета в зарубежных банках? А?
– Увы, нет. Мы бедная семья врачей. Не Ротшильды какиенибудь. Хотя,… может у отца и есть что. Но явно недостаточно,…
– Что бы устроится в мире Запада, где за ВСЁ надо платить, без проблем, так ведь? – ехидно прокомментировал Макаров. И особливо получить диплом о высшем образовании?
– Увы, так. И не понимаю, чему ты злорадствуешь, Макаров? Ты теперь во мне, так что мы в одной лодке! – снова разозлившись, выпалил Бронштейн.
– Уехать из СССР, – продолжил «дух», не самая худшая идея. Так поступил между прочим, Гамов Георгий Антонович, один из членов вашего будущего «джазбанда». Хотя из четвёрки расстреляли только тебя. Но, увы, в Америке он очень долго, непозволительно долго для своей карьеры был на положении клоуна. Хотя у него, как у учёного, были достижения нобелевского уровня. Но Нобеля ему не дали. Тогда как советскому физику Ландау Льву Давидовичу, вручили!
Гамова же уже в Америке очень долго американская служба госбезопасности считала неблагонадёжным. Ибо он не высказывался против СССР, хотя и имел на это основания. Боялся «длинных рук Кремля». А может быть тут сыграло роль чтото иное.
Вновь покрасневший Матвей Бронштейн, что бы немного взбодриться, прошёл в коридор где в конце был установлен вполне цивильный рукомойник. С краном. Правда вода в кране отсутствовала, и Матвей ополоснул лицо ледяной водой из ведра. Затем он надел валенки, шубу и шапкуушанку. Вышел во двор дома. Яркая толькотолько начавшая «стареть» Луна в ночном небе неплохо разгоняла ночную темноту. «Дух Макарова» молчал, и Матвей Бронштейн решил пройтись взадвперёд, снять нервное напряжение.

Глава, в которой Матвей Бронштейн знакомится с достижениями науки будущего и определяется с выбором своей судьбы.
– Товарищ Троцкий – идейный вдохновитель РЕВОЛЮЦnbsp; – Любопытно, – произнёс «дух» из будущего. Когда у тебя головные боли начались?
ИИ, – неожиданно в мысленном голосе Бронштейна зазвучал металл. У него Ленин учился!
Ночь выдалась ясной и холодной. Морозец пощипывал щёки Бронштейна, и растерев их, он посмотрел на небо. Луна nbsp;склонилась над самым горизонтом, и через десяток минут скрылась за ним. Вызвездило. Матвей привычно нашёл на небе созвездие Большой Медведицы, оттолкнувшись от него, нашёл Малую. Затем высмотрел Ориона. Звёзды были особенно яркими и загадочно перемигивались в небе. Бронштейну показалось, что они ему подмигивают. Тёмный двор дома, покрытый слежавшимся снегом, что поскрипывал под ногами, навевал чувство тайны.
Произошедшее стало казаться всего лишь сном, ночным кошмаром. Желая, удостоверится в том, что ему не приснился пришелец из будущего, Матвей мысленно позвал его:
– Макаров, ты ещё в моей голове?
– Здесь, куда ж я денусь из твоего черепка?
– Расскажи о науке будущего. Что за двадцатый век в науке открыли? И кто ты был по профессии? Что это за профессия «инженерядерщик»? Что за фабрика «Маяк», где ты