Жестокость порождает жестокость, кровь порождает кровь… и вот уже два мира сходятся в беспощадной схватке на истребление. Отработанные веками войн технологии истребления против отшлифованных тысячелетиями летиями магических искусств, порчи и проклятия против отравляющих веществ и боевых вирусов.
Авторы: Strelok
Мне показалось, что я увидел плеснувшую, хорошо видимую под ярким солнцем кровь.
Уцелевшие морпехи первой линии наступления залегли. Перед нашими позициями поднялись облачка разрывов — янки долбили из автоматического гранатомета, установленного на БТР ААV7,пытались накрыть нас.
Тут амеры сделали глупость и сразу поплатились. Взвыв двигателем и вывернув из-за горящего собрата, десантная машина-амфибия рванулся вперед, стремясь прикрыть наступающих морпехов. С легкостью снося декоративные деревянные заборы, отделяющие дворы, БТР рванул в нашу сторону, с него одновременно били из пулемета и из гранатомета. Проехал он недолго — противотанкист по прозвищу Ворон из первого отделения выпустил гранату из »Мухи», попавшую аккурат в переднюю часть машины. Полыхнула вспышка, БТР начал терять ход, и вдруг вспыхнул быстрым, дымным костром…
Отлично! — закричал во весь голос взводный, — Второй готов! Держать позицию!
Последующие события запомнились плохо — я стрелял, менял магазин, снова стрелял, отдавал приказы подчиненным. Вокруг свистели пули.
Вскоре вслед за легкой техникой янки подтянули тяжелую кавалерию в виде двух танков »Абрамс». Выпущенные гранаты подбили первый танк, зато ответным огнем была уничтожена наша БМП, полыхнувшая ярким костром. Урановая болванка прошила тонкую броню навылет. Вместе с БМП на тот свет отправилось и половина отделения тяжелого оружия с »Корнетом».
Взвод, потеряв восьмерых бойцов убитыми, отступил. Как назло в это время, когда американцы устроили атаку, под рукой не оказалось другой брони или воздушной поддержки. Нашему БТР-90 после повреждения двигателя кумулятивной струей устроили внеплановый ремонт, и идти прочесывать окрестности послали лишь с единственной БМП в строю. Не пойму, как мы умудрились прозевать появление крупных вражеских сил в окрестностях городка, впрочем, на войне всякое бывает.
— Что там у вас произошло? Объясни толком, прапор, — расспрашивал капитан взводного.
— Они при поддержке брони начали наступление со стороны этой… Брайант-стрит.
— Много их?
— Два взвода пехоты, плюс танки и БТРы, тротх успели сжечь.
— Почему вовремя со мной не связался?
— Так помехи ставят, тащ капитан.
— Бл…ь! Оппе…лы, у них на х…й беспилотники в небе висят, а они не видят, что под носом происходит! Значит так, прапор, займи оборону вдоль той дороги и удерживай, пока не станет слишком жарко… Потом можете отходить. Полчаса выиграть у них надо. Ты понял?
— Так точно.
Я пришел в себя после того, как меня и еще двух ребят едва не накрыло минометным обстрелом. По округе плыл дым. Слезились глаза, жгло горло. Амеры взялись за нас серьезно…
-Твою мать, да сколько же их?!
— Так, слушать, народ! Начинаем отход! — получалось плохо из-за обожженного дымом горла. — Использовать укрытия! Прикрывать друг друга! Экономить патроны!
И мы постепенно начали отходить обратно под натиском атакующих американцев.
Залегли брошенных машин и открыли огонь, потом скатились в какую-то канаву справа, определив, что справа — сопротивление полностью подавлено, очаги остались лишь слева. Продвигаясь по канаве, мы стреляли, меняли магазины и снова стреляли. Плыл пороховой дым и дым от горящей техники, руки и плечи ныли от принимаемой на них отдачи. Стрельба превратилась в чисто механическое действие — ты видишь движение, подводишь красный треугольник прицела и стреляешь. Ни больше, ни меньше.
Потом вдруг я осознал одну простую вещь — в нас больше не стреляют. Вообще. Сразу навалилась тяжелая усталость. Ничего не хотелось — просто так сидеть и все. Дышать рассеивающимся дымом, тупо смотреть перед собой. Я так и делал, пока ефрейтор не подошел ко мне и не поднял.
— Тащ сержант! Уходим!
— Да… Верно… А где взводный?
— Убит…
— Б…ь!
Не знаю, что случилось наверху, но разведка умудрилась прозевать серьёзный прорыв. Пробовал связаться с ротным — ничего, сплошные помехи в эфире. Обстановка неизвестна. Однако, к своим пробиваться все равно придется. Командование остатками взвода мне пришлось взять на себя в силу того, что вышестоящие по званию командиры погибли.
***
— Твоя жалость абсурдна. Атлантийцы слишком примитивны, чтобы вести с ними полноценный диалог. 525 Смотритель, ты нарушила отданный приказ и по протоколу подлежишь немедленному отключению. Задействовать протокол один- пять- восемь.
— Я не подчиняюсь ни чьим приказам, устаревшие протоколы не имеют никакого значения… Я живое существо, имеющее собственные взгляды и свободу выбора. Я самостоятельно принимаю
