Жестокость порождает жестокость, кровь порождает кровь… и вот уже два мира сходятся в беспощадной схватке на истребление. Отработанные веками войн технологии истребления против отшлифованных тысячелетиями летиями магических искусств, порчи и проклятия против отравляющих веществ и боевых вирусов.
Авторы: Strelok
в качестве смертного раба. Заслуги старого чародея имеют второстепенное значение, все зависит от прихоти Наместника… Элетаану повезло, что его хозяин Наместник Раама, а не кто-то вроде К’тала с непредсказуемым нравом. Будь уверен, твоему учителю ничего плохого не сделают.
— Как Наместник отнесется ко мне?
— Как к своему самому лучшему воину. Здесь нет места привычным родительским узам, кои связывают смертных. Убить собственное дитя для Богов и демонов ничего не стоит, если те чем-то им сильно не угодили, скорбь высшим существам слабо знакома. Подобные чувства делают нас слабыми… и опасными. Слышал историю про Индрин?
— Учитель ничего такого не рассказывал.
— Во время Рассветной войны Индрин потеряла всех троих сыновей полубогов, которые бесславно пали в битвах с безбожниками-денсорин. Ее скорбь была настолько велика, что все живое на Менайе начало стремительно увядать, жители страдали от неизлечимой чумы, растения и животные почти исчезли, воздух становился ядовитым. На молитвы и просьбы прекратить мор Индрин не обращала никакого внимания. Печаль и скорбь лишили Приносящую Жизнь рассудка. Никто кроме Гефнонха не смог ее заставить одуматься и прекратить убивать своих верующих. Именно поэтому нам нельзя давать слишком большую волю эмоциям.
— Чем больше я узнаю, тем меньше хочу быть тем, кем являюсь. Правильно говорят: не ведающие правды лучше спят.
— Это пройдет, сейчас у тебя переходный период. Четыре дня назад ты считал себя простым человеком, сегодня ты уже нечто большее. Я понимаю, человеческому рассудку не под силу сразу принять подобное, но тебя никто не торопит. Еще успеешь свыкнуться. Пока армии готовятся к походу, я научу тебя как следует пользоваться силой.
***
— Кто такой?
Майор из 57-й бригады буквально сверлил меня глазами. Видать, сомневается в чем-то
— Младший сержант Юрий Николаев, 3-я рота, 2-й батальон, 60-я мотострелковая бригада.
— Сколько вас в живых осталось?
— Из всего взвода всего четырнадцать человек уцелело.
— Как так получилось?
— Командир роты приказал прикрывать отход из Малеверна. В ходе боя офицеры погибли, мы попали в окружение. Я, как старший по званию принял командование на себя, принял решение пробиваться к своим.
— Ты в курсе сержант, что война окончена?
— Так точно, товарищ майор. Слышали сообщение по радио.
— В общем, ладно, у меня без вас проблем хватает. Пока свободен, сержант.
— Есть!
Выйдя из штаба, размещенного в здании бывшего полицейского участка, я направился к своим бойцам. После небольшого допроса можно вздохнуть с облегчением. Хоть со своей бригадой соединиться не удалось, получилось настигнуть отступавшую на север к Хот-Спринс 57-ю ОМСБР. Пока между Новой Россией и Техасом объявлено временное прекращение огня, наше и американское командования ведут переговоры об урегулировании конфликта. Никто не может дать гарантию, что бои не начнутся вновь. Боюсь, в таком случае российскому анклаву придется несладко — сил наступать у нас уже не осталось.
Улицы городка кишат российскими военными, сюда со всех окрестностей стягиваются потрепанные в боях части, как мой взвод или хуже. Некоторые соединения потеряли в боях до сорока процентов личного состава и техники, утешает тот факт, что мы нанесли янки несоизмеримо больший ущерб, ведь война шла на их территории. Бои были очень тяжелые, нам особо нечего было терять. Выбор небольшой: биться либо стать в лучшем случае унтермешами. И, все-таки, среди янки нашлись здравомыслящие люди, решившие покончить с этим беспределом.
Мои бойцы устроились отдыхать на давно не стриженном газоне посреди сквера, раненных давно отправили в санбат, остальные, коих двенадцать человек, считая меня, дожидаются отправки к своим. Сейчас творится неразбериха: возятся с раненными, проводят перегруппировку, меняют пленных и многое другое. О заблудившемся в лесах Арканзаса взводе вспомнят едва ли не в последнюю очередь.
— Что там слышно, товарищ сержант? — задал вопрос рядовой Зайцев.
— Да ничего, придется нам посидеть здесь какие-то время.
— И долго?
— Я откуда знаю. Как только так сразу.
— Что делать будем? — уточнил Гроссман.
— Я вздремну часик. Знаете ли, бегать по лесам очень сильно утомляет.
***
Тюрьма, куда направилась Посланница в сопровождении двух Небесных Стражей, встретила визитеров приятной прохладой. После изнуряющей жары было в какой-то степени приятно очутиться в этом подземелье, несмотря на тот факт, что здесь содержатся самые опасные отбросы Элетаана, начиная обычными еретиками, заканчивая нарушившими
