Пришлые. Земля

но тот не растерялся и одним движением выбил карабин из рук Амалии.
Амалия поняла, что ничего не может. Ни против стальных монстров, ни против всего мира. Внутри неё что–то треснуло и звонко разлетелось осколками. Потом некоторое время была темнота, в которой ощущалась только влага на ресницах и щеках, дыхание и приглушённый стук сердца.
— Чего вы там встали?! — Закричал прибежавший откуда–то другой солдат.
— Да тут девка какая–то улицу собой перегородила!
— Какая?!
— Да здесь…стояла…только что… — Удивлённо оглядывался боец.
— Да хрен с ней, давайте, поехали уже!

[24 Июля 2023 года, недалеко от Стронг, Арканзас,
восточная граница Техасской Республики. Четырьмя часами ранее]
— Вперёд, мои миньоны! Вставайте, канайте и разрушайте! — Голосом киношного злодея произнёс Сэмюэль Беркофф и его пальцы нависли над манипуляторами.
— Это тебе не «плейстейшн»! — Напомнил ему компаньон.
— Да, это даже круче! — Радостно отозвался Беркофф.
— А кто–то не наигрался…
Дроны в своих укрытиях ожили, как скорпионы, почуявшие добычу. И так же как скорпион готовит жало на хвосте к единственному смертельному броску, дроны нацелили свои особые противотанковые орудия калибра 20 мм. Специальные пули были разработаны в последние годы войны и стали чрезвычайно эффективны как против бронированной техники, так и против не менее бронированной живой силы противника. Всего 20 мм. Но этого хватало: сверхпрочный реактивный снаряд разгонялся до ненормально большой скорости и, прошивая цель, детонировал внутри, освобождая всю разрушительную мощь. Ходовая часть танков была выведена из строя моментально и они беспомощно ложились на брюхо.
Пехота попыталась выяснить, откуда ведётся огонь, но и для них нашлось гостинцев. Особые самонаводящиеся мины, как репей цепляющиеся на любую поверхность, уже покинули свои капсулы и, пролетев по параболе, впивались в бронекостюмы арконских солдат. Те пытались их снять, но всё тщетно. Зловеще мигающие красным полусферы теперь торчали у каждого на самых видных местах. А потом они детонировали, отрывая конечности, головы, или оставляя в корпусах бронекостюмов и телах здоровенные дыры .

В чувства её привёл звук пулемётной очереди. Короткая — выстрелов на пять. Сначала она подумала, что стреляли в неё. «Ну вот всё и закончилось, это даже не больно.» — с облегчением подумала она, но после звуков выстрелов раздался дурной радостный вопль. Он настолько не подходил ситуации, настолько диссонировал с окружением, в котором она находилась, что Амалия сразу открыла глаза и тут же сощурила их от яркого света и непривычно жаркого воздуха.
— W–was? — Испуганно прошелестела она и опустилась в короткую траву, покрывавшую землю.
Вокруг неё всё было неизвестно: суховатая зелень под ногами, маленькие уютные домики, явно отличающиеся по архитектурному стилю от немецкого — слишком простые и не подходящие по климатическим условиям. И они были целыми. Не дымящихся руин, ни разваливающихся по кирпичикам обгоревших, солидных некогда строений, не было видно нигде. Воздух был душный, жаркий, резко контрастирующий с весенней прохладой европейского континента.
Снова послышалась стрельба. Амалия, сориентировавшись, увидела, откуда доносился звук. За домиком в кустах из мешков с песком была сооружена огневая точка. Раздетый по пояс солдат, в странных штанах и ботинках стрелял по кому–то вдали, иногда посматривая в прицел пулемёта. Почти каждая очередь завершалась одним из тех самых диких воплей, который заставил её придти в себя. После одного такого клича, сидящий рядом с ним, и, явно корректирующий огонь, солдат дал стрелку подзатыльник и что–то проорал на ухо на своём языке. Со стрелка при ударе слетели тёмные солнцезащитные очки, совершенно нелепые и неуместные. Амалия не сразу узнала язык, на котором общались солдаты, это был английский. «Союзники!» — сердце у неё ёкнуло и она начала пятится, и вдруг упала, обо что–то зацепившись пяткой. Потирая ушибленное место, Амалия встала, повернулась и попыталась бежать в противоположенном направлении, но вместо этого медленно побрела, вытаращившись на небо. На небе наплевательски висели две луны. Любование прервал еле слышный звук слева от неё. На землю плавным кошачьим