Пришлые. Земля

позицию, вмешиваться в межнациональный конфликт альвов у изгнанника Раамы не было никакого желания. Трау, в свою очередь, осознав свою полную независимость от власти Святого Пантеона, осмелели настолько, что стали совершать масштабные набеги на весь Асшан. Появляющиеся в ночи отряды смерти молниеносно вырезали или уводили в рабство деревни и даже порой небольшие города, с наступлением рассвета кроме покинутых пепелищ ничего не оставалось. Трау могут безнаказанно путешествовать по Асшану подземными тропами, ведь под поверхностью континента на деле находится еще один мир, враждебный и темный. После падения империи вследствие ударов шилао, арганцы высокомерно надсмехались, видя, как единая империя в одночасье раскололась на четыре враждующих куска. Смута воцарилась и в человеческих королевствах. Порядок, царивший на Элетаане почти пять тысяч циклов исчез, смертные остались предоставленными сами себе. Все бы ничего, если б не искаженные на пару с Пагубой. Порождения архидемона буквально заполонили материк, рода людей ун–варров, санхейли, двергов вымирают стремительными темпами. Кого Проклятые не убили, обращают в себе подобных, что много хуже обычной смерти. Пребывая в тихом ужасе, трау готовились дать отпор ордам чудовищ… Мать Шеулла, стремясь выведать будущее и найти хоть какую–то подсказку, проводила еретический ритуал по вызову демонов Бездны. Твари Хаоса при определенной удаче могут поведать о возможном будущем. Риск огромный, однако, другого пути Мать не видела.
На вершине пирамиды, возвышающейся над кварталами центральной части Забашхасара, верховная жрица принялась за дело. Ритуальным клинком она и ее верная послушница Акши вырезали сердца из десятка связанных по рукам и ногам существ. Жертвами были пятеро мужчин альвов, трое санхейли и двое человек. Они были выбраны лишь по одной причине — их души необычайно сильны, для демонов Хаоса лучшее лакомство. Жрицы не питали ни малейшего сожаления к жертвам, их мольбы и крики оставались для трау пустым звуком.
Закончив с извлечением внутренних органов и возложив сердца на алтарь, Шеулла встала посреди начерченной на полу пентаграммы и начала зачитывать заклинание на демоническом языке. Но вдруг что–то пошло не так, Мать испустила пронзительный крик, затем внутри ее тела разгорелось красноватое свечение. Ритуальное одеяние, состоящее из прозрачной туники, испарилось в считанные удары сердца. Акши могла лишь наблюдать, как верховная жрица корчится от боли, послушница не могла ничего сделать. Тело парализовала какая–то невероятно мощная магия.
— На колени, Акши, смотри, как твоя богиня является в этом мир… — в этом призрачном шепчущем голосе чувствовалось что–то неестественное. Послушницу обуяла паника.
Когда свечение внутри тела угасло, Шеулла неподвижно замерла на полу. Освободившаяся от наваждения Акши не посмела прикоснуться к богине. Все произошло так неожиданно, что не знаешь о чем и думать. Богиня ли это или вселившийся в нее демон? Наконец, Шеулла вздохнула и начала жадно глотать воздух. Конечности трясло в судорогах, но, похоже, что тело выжило. Тут подоспели и остальные адепты, девушки попытались помочь подняться своей жрице, не подозревая, что разум Шеуллы полностью растворился в разуме темной сущности. Личность простого смертного ничто по сравнению с божеством, которому доступно понимание недоступных вещей.
Акши не узнала верховную жрицу, когда под прядью белых волос показалось незнакомое молодое лицо. Следы старости полностью исчезли. Невероятно, Шеулла прожила больше четырехсот циклов, в семь раз дольше отведенного природой срока, старость не миновала и Мать, хоть это не особо бросалось в глаза… Альвийки молча наблюдали за неуклюжими попытками Шеуллы встать на ноги, когда же одержимой это удалось, от нее повеяло такой знакомой силой, силой благословения Нихаду.
— Это все же вы, госпожа, — пораженно произнесла Акши и склонила голову.
Шок быстро прошел, и вселившаяся личность с нескрываемым любопытством разглядывала свое новое тело.
— Как я давно не была в материальном мире, я уже почти забыла, что значит чувствовать собственное тело, вдыхать воздух и вкушать пищу.
— Что вам будет угодно, госпожа?
Нихаду перевела взгляд на троих адепток и внезапно расхохоталась. Смех был долгим, но возразить ей хуже смерти. Потом богиня снова посмотрела на Акши.
— Долой с глаз моих! Кроме тебя, проводник.
Не успела богиня договорить, а от адепток уже и след простыл. Нихаду несколько раз обошла вокруг стоящей на коленях Акши.
— Встань, теперь ты новая верховная жрица.
— Госпожа… я недостойна такой чести.
— Мне лучше знать, кто достоин, а кто нет. Я могла