Пришлые

На месте боя шла показательно-неторопливая спасательная операция. Противник знал, что резервные флоты находятся слишком далеко, чтоб быстро прийти на помощь. Передышка длилась десять часов, после чего вражеская армада неудержимой лавиной двинулась ко второму оборонительному поясу.
Здесь их встретило роботизированное войско. Автоматы, которые по своей сути являлись летающими арсеналами, готовыми вести бой в течение многих часов, получили указания и пришли в движение. Завязавшись в единую сеть и координируя действия друг друга, машины, как оголтелые, ринулись в бой.
Небо на ночной стороне планеты окрасилось пунктирами трасс, вспышками ракетных двигателей и взрывами гибнущих кораблей. Манёвренность аппаратов спутала планы противника. Скоростные машины, играючи уходя от прицельного огня, наносили удар за ударом. Прекрасно ориентируясь в общей свалке, они то собирались в группы, нанося массированный удар по выбранной цели, то распадались на мелкие звенья, чтоб вскоре вновь собраться в группу.
После каждой коллективной атаки из строя противника выходили расколотые корабли. За первый час боя машины нанесли противнику больший урон, чем соединение Малютина. К концу пятого часа, потеряв более шестисот кораблей, чужаки откатились от планеты. Было видно, что появление машин подобного уровня оказалось для них полной неожиданностью.
Воспользовавшись передышкой, дали сигнал сбора. Машины потянулись к арсеналам спутников, но, просчитав последствия своего отхода, противник скинул истребители и бросил их против роботов, по сути отдав их на растерзание.
Шамнов просчитал подобный ход:
— Подтяните их к спутникам.
Машины людей, мечась в бешеной круговерти, приступили к выполнению приказа. Огненная карусель распалась на несколько очагов, которые неуклонно смещались к спутникам. Заманив истребители на системы противокосмической обороны, роботы спикировали к поверхности. Навстречу истребителям-преследователям взмыли тысячи зенитных ракет.
В ангарах, обустроенных в недрах спутников, шла дозаправка и перезарядка. К машинам, потрескивающим раскаленными орудиями, подвозили боекомплект. Техники, подключив терминалы, управляли зарядкой ненасытных картриджей. Возле одной из машин стояла молчаливая толпа механиков. Люди во все глаза рассматривали повреждения, полученные машиной.
В аппарат попали несколько раз. Поменявший структуру металл рассыпался, как и всё, что попадало в зону действия оружия пришельцев. Отсутствовали целые сегменты корпуса, оставив вместо себя многослойные срезы. Кусочки изменённого металла на срезах падали на пол и разбивались в пыль, приводя техников в замешательство. Но еще большую растерянность вызвал отчёт центрального компьютера, сообщавшего о готовности к продолжению боя. Поразительная живучесть машин позволяла надеяться на благополучный исход.
Противник был другого мнения. Стоило роботам скрыться в ангарах, как сканеры отметили появление семи огромных целей. Первым же залпом диски накрыли Цирцею. Откуда у противника появились данные о местонахождении подземных коммуникаций, оставалось только гадать, но это был неоспоримый факт. Удары наносились в самые больные места. Покончив с Цирцеей, диски безнаказанно обстреляли Весту, быстро выведя из строя центры управления обороной.
Авианосцы сбросили истребители и атаковали диски, занявшие позицию над Суратом. Многочисленный эскорт разметал истребители, не позволив им даже приблизиться к дискам. Ещё один залп, и всё живое на Сурате превратилось в прах.
Заминка, вызванная атакой авианосцев, позволила техникам Сурата выпустить подготовленные к бою автоматы. Несколько минут двести машин вели бой со всем ударным флотом противника. К тому времени, как последняя машина, теряя плоскости и части фюзеляжа, врезалась в остатки авианосца, противник лишился всех дисков и многих кораблей. Путь к планете был свободен. Столица человечества осталась один на один с атакующим флотом.
Спускаясь в подземный командный бункер, командующий планетарной обороной сдержанно отвечал на приветствия. Встречные офицеры все как один старались заглянуть генералу в глаза. Во всех без исключения взглядах читался один и тот же вопрос.
«Нечего мне вам сказать, — думал Шамнов, — да и что скажешь, когда космическая группировка, на которую возлагалась львиная доля надежд, не продержалась и полутора суток».
Войдя в бункер, он поёжился. Кондиционированный воздух, пробравшись сквозь лёгкий китель, обволок тело неприятной прохладой. По спине пробежал холодок, заставив втянуть голову в плечи. Холод подстегнул глухое раздражение,