Пришлый. Дилогия

меня дыхнуло такой вонью, что я неосознанно отклонился, зажимаю рукой нос. И тут же в проеме появилась человеческая фигура с выставленными вперед руками и отвратительной рожей с оскаленной пастью и белыми глазами. Я невольно вздрогнул от неожиданного испуга и на одних инстинктах вскинул арбалет, разрядив его в морду чудовища. Затем сразу же захлопнул дверь, закрыв ее на тяжелый засов. Сердце бешено колотилось, что за отвратительные твари.
   Перезарядив оружие, подошел к двери с людьми. Резко распахнул ее, направив внутрь убойник. Из комнаты также пахнуло вонью, но уже не трупной, а вонью испражнений и давно немытых тел. Мое ночное зрение позволило рассмотреть три еле шевелящихся фигуры. Некоторые их конечности были неестественно вывернуты, предположительно сломаны или вывихнуты.
   — Доброй ночи, господа заключенные, — задорно проговорил, зайдя в камеру. — Как вам тут сидится? — я говорил нарочито весело, но веселости отнюдь не испытывал. Эти люди с переломанными руками и ногами вызывали жалость даже у меня. В конце концов, и мне ни что человеческое не чуждо. Но просто так я их отпустить не мог. Они могли рассказать про этот схрон, и про то, что здесь случилось. И маги, наверняка, захотят найти это место. А отдавать целую армию, мне почему-то очень не хотелось.
   — Это что еще за весельчак к нам пожаловал? — раздался еле слышный хриплый шепот.
   — Это, возможно, единственный ваш шанс выйти отсюда живыми и невредимыми.
   — Если ты не в курсе, то мы уже повреждены, а коли не веришь, принеси сюда факел и посмотри, или ты такой же слепой, как этот низкорослый урод, что нас кормит — зло прохрипел все тот же голос.
   — А вот хамить вашему спасителю я бы не советовал. Я же надеялся в логове чудовища найти прекрасную принцессу, а не трех вонючих калек.
   — Да ты тоже не больно-то похож на прекрасного принца, судя по разговору. Если выручать нас пришел, так и выведи отсюда. А лясы точить попусту нечего. А коли снова кого забрать, так бери и уходи. Издеваться не надо, — проговорил все тот же человек.
   Все люди в этой комнате выглядели одинаково: грязные, в оборванной одежде, заросшие. Отличить одного от другого было довольно сложно.
   — Эко вы быстрые какие. За все платить надо. А за жизнь и свободу так и вовсе иной раз самую дорогую цену приходиться давать. А я вам как раз это и предлагаю.
   — Говори, чего хочешь, нечего юлить, — опять мне отвечал все тот же собеседник.
   — А хочу я от вас, господа сидельцы, только одного… верности. Я понятно изъясняюсь?
   — Ты давай, спаситель, ешь тебя в печень, говори без ентих выкрутасов. А то ж, ешь твою за ногу, не усе тута разумеють, о чем ты там толкуешь, — проговорил уже другой голос.
   — А, что тебе, Ешь, не понятно? Клятву верности он от нас хочет, — объяснил все за меня первый мой собеседник.
   — И насколько же мы должны клятву верности дать? — опять взял в свои руки разговор первый заключенный.
   — Ну, ребята, настоящая верность бывает только на всю жизнь.
   В камере повисла тишина.
   — И что же мы будем для тебя делать? — после паузы раздался голос первого.
   — Ничего такого, чего бы вы не делали раньше. Но главное, молчать обо всем, что с вами произошло в этом походе. Вы вообще не должны говорить, что участвовали в нем.
   — А если кто-то не согласится? — раздался хрипловатый, спокойный голос из самого угла камеры.
   — А кто не согласится, будет гнить здесь, — как можно жестче произнес я.
   В камере опять случилось затишье. Даже стало слышно, как скребутся и ходят мифолы в камере напротив.
   — Ну, вы тут пока подумайте, прикиньте, что к чему. А я зайду через некоторое время. Надеюсь, ваш ответ будет положительным. Все-таки вижу, ребята вы хорошие, не хочется, чтоб зря пропадали.
   — Ну, что там, Снэк, все готово к ритуалу? — окрикнул я слепого слугу.
   — Все давно готово, не хотел тебя отвлекать, — тут же откуда-то появился широкоплечий коротышка.
   — Тогда давай с тебя и начнем, а потом уже с сидельцами разберемся.
   Ритуал не занял много времени. Чрез полчаса я уже разведывал остальные комнаты. Заключенным решил дать побольше времени подумать, пусть прикинут все «за» и «против». Хотя, что тут думать?
   — Слушай, Снэк, а вдруг я соврал и теперь, после того как ты поклялся мне в верности, старая клятва тебя убьет, — проговорил я, внимательно глядя на суетящегося рядом слепца.
   — Если б мой прежний хозяин был жив, я бы сначала почувствовал предупреждение, коли стал бы нарушать его интересы. Так, что теперь я убежден, что господин Ругвон де Грилон мертв.
   — Да, с этой клятвой верности все очень сложно. Слушай, а ты случаем не знаешь, где твой прежний хозяин золото хранил?
   — Я тут все знаю, — гордо